(1) три секрета русского космоса.

Почему с байконура до сих пор взлетают ракеты.

Основное оборудование работает на байконуре с 60-х годов прошлого века. Оно устарело морально, выработало все сроки эксплуатации, но, как забытый на посту часовой, продолжает безотказно служить космосу.

Допотопная советская техника поразительно живуча! в этом -- один из главных секретов российской космической отрасли.

От российской космической отрасли кормится и местное население -- казахи воруют космодромовские кабели.

Америка с удовольствием запускает свои аппараты на орбиту руками наших военных -- в россии низкая себестоимость пусковых услуг. Секрет низкой себестоимости запусков -- в надежности старой техники и героизме людей, ее обслуживающих.

Громкими словами "космодром байконур" именуется бескрайняя голая степь, по которой разбросаны отдельные производственные "цеха" -- залитые асфальтом и бетоном островки со стартовыми и техническими комплексами, мини-заводами, складами ракетного топлива, жилыми и военными городками. Их здесь называют площадками (см. Схему). С одноименным городом байконур и с остальной цивилизацией площадки связаны железнодорожными ветками и автомобильными дорогами, состоящими, кажется, из одних только заплат.

Во времена союза площадок было больше сотни. Сейчас "в живых" осталось меньше половины, остальные заброшены. Пятнадцать площадок -- пусковые установки. Еще тринадцать лет назад с каждой из них стартовал определенный тип ракет. Сейчас ракеты хотя бы изредка отправляются в космос лишь с восьми.

До 1991 года космодром официально именовался пятым испытательным полигоном министерства обороны, полными его хозяевами были военно-космические силы (вкс). В начале 90-х годов наметилось резкое сокращение вооруженных сил, значительно урезать планировалось и вкс, поэтому часть площадок и других объектов космической инфраструктуры байконура военные в спешном порядке передали "росавиакосмосу". Так отечественный космос разделился на "гражданский" и "военный".

"Военный" космос на байконуре представлен сегодня подразделениями космических войск россии -- здесь служат примерно семь тысяч офицеров, контрактников и солдат-срочников. Из них формируются боевые расчеты -- команды, которые и готовят ракеты к запуску, и запускают их.

Чтобы узнать, как это делают, я приехала в казахскую степь, на главный российский космодром. Через четыре дня с 81-й площадки должна была стартовать ракета "протон".

Подготовка к старту.

Ракета-носитель "протон" приезжает на байконур в разобранном виде по железной дороге. Для каждого из шести топливных баков и для каждой из трех ступеней -- свой отдельный спецвагон. Десятый вагон занимает космический аппарат (ка). Этот состав разгружают в мике -- монтажно-испытательном корпусе. Здесь сначала производится сборка ракеты-носителя и состыковка сотен электроразъемов, а затем кропотливая проверка всех электрических цепей от головной части до "хвоста". Здесь же закачивают воздух в еще пустые "морковки" (так называют топливные баки) для проверки их герметичности, проверяют и пристыковывают к спутникам сложенные гармошкой солнечные батареи.

Срок подготовки ракеты в мике -- тридцать суток. Все операции распланированы без временных зазоров, однако, как показывает практика, люди здесь способны "сжимать" время в зависимости от того, как родина прикажет. Однажды офицерам пришлось уложиться в девять дней: потребовалось срочно заменить вышедший из строя спутник, который транслировал телесигнал на алтай и восточную сибирь.

Операция под названием "вывоз" (перевозка ракеты из мика на стартовую позицию) по местной традиции назначается на 6.30 утра. Поэтому мотовоз -- так здесь называют маневровый тепловоз с несколькими плацкартными вагонами, который привозит офицеров боевого расчета на площадку, -- уходит из города в 4.00. Для них мотовоз -- единственное средство сообщения между городом и площадками.

Вместо билета у входа в вагон проверяют пропуск на площадку. Вагоны эти сошли с конвейера, видно, задолго до первого полета человека в космос. Полки похожи на далматинов: из черной обивки местами выдраны клоки и оттуда торчат лохмы грязной ваты.

Ехать до площадки около двух часов. Нет, не так далеко, просто пути изношены настолько, что лучше не разгоняться. За окном глазу не за что зацепиться -- звездная ночь и холод.

Зимой морозы здесь до минус сорока, но главная неприятность -- жестокий, леденящий ветер. Летом температура воздуха доходит до пятидесяти градусов в тени, а ветер-сушняк забивает глаза, нос и рот раскаленным песком.

Вагон полон, но разговаривать практически не с кем: боевой расчет урывает последние минуты для сна перед тяжелым днем. Молоденький лейтенант напротив меня тоже смотрит в окно на звезды. Выясняется, что у парня предстоящий пуск -- первый в жизни. Он закончил аграрный университет по специальности "лесное и парковое хозяйство" и пришел служить на байконур, где нет ни парков, ни лесов...

Снаружи невзрачный мик похож на длинный ангар высотой с шестиэтажный дом. В обоих торцах -- ворота, к ним подходят рельсы. Внутри что-то вроде крытой грузовой станции: два пути, под потолком -- перегрузочный кран. На первом пути состав готов к отправлению. Впереди низкая платформа с лежащей на ней ракетой. Платформа называется транспортно-установочным агрегатом. К ней прицеплены два с виду обычных пассажирских вагона дальнего следования сочного темно-зеленого цвета. В одном вагоне -- электростанция, ее задача -- поддерживать постоянную температуру внутри ракетного комплекса. Во втором -- боевой расчет.

Впереди "космического поезда" идет командир стартового боевого расчета полковник сергей гончаров -- такова традиция. Теперь вся ответственность за последние подготовительные операции и за сам пуск лежит на нем и его подчиненных. Их бесхитростно называют "пускачами". Это -- чернорабочие космодрома.

До предполагаемого запуска (он может и сорваться) остается восемьдесят восемь с половиной часов.

Стартовая позиция.

От мика до пусковой установки, ее здесь называют "ноль", по железной дороге -- чуть больше семи километров. Поезд с ракетой покрыл это расстояние за полтора часа: чтобы не потревожить аппаратуру внутри ракеты, ее положено транспортировать со скоростью 5 км/ч.

"Ноль" -- это забетонированная площадка с небольшим круглым углублением в середине, своеобразным гнездом, в которое устанавливается ракета. Чтобы поставить ракету в гнездо, из лежачего положения ее поднимают при помощи пневматики, по тому же принципу, что откидывается кузов у самосвала. В углублении-гнезде, примерно на полметра ниже уровня бетона, смонтировано стальное "дно". В центре "дна" -- конусообразный выступ, под его стальными лепестками пока спрятаны пневмо- и электрокабели, которыми ракета почти до самого момента старта будет соединена с пусковой установкой. По бокам -- шесть одинаковых шестигранных отверстий. В момент запуска двигателей струи пламени и газов из сопел уходят через эти отверстия сначала вертикально вниз в шахту, разбиваются об ее дно и затем вырываются наружу через два широких боковых газоотвода. От многолетней "обработки" огнем сталь пусковой установки стала темно-рыжего цвета, а спецбетон в газоотводах оплавился.

В 8.00, согласно графику работ, начался подъем, или, по-научному, вертикализация "протона". "Протон" -- одна из самых надежных ракет-носителей тяжелого класса в мире (см. Таблицу).

Точность попадания ракеты в гнездо корректируется с помощью четырех металлических штырей, закрепленных горизонтально на краю углубления. Острие каждого штыря должно совпасть с тонкой красной чертой на баках ракеты. Совпали -- значит, встанет как надо, и без всякой электроники.

Наконец транспортно-установочный агрегат отъехал, и "протон" остался стоять один. Вот теперь к этому пятидесятиметровому устремленному ввысь исполину нельзя относиться без должного почтения. Солнце заигрывает с ним, пуская зайчиков по его белой обшивке, а на ветру, как лилипутские бантики на гулливере, трепыхаются привязанные в разных местах красные ленточки. Эти ленточки, или, на местном сленге, "красняк" -- чисто российское изобретение. Их нацепляют на заводе и в мике и снимают только тогда, когда на помеченных "краснотой" узлах ракеты завершены все предстартовые операции -- что-то вроде узелков на память, чтобы ничего не забыть сделать. Говорят, американцы решили перенять этот простой, но очень наглядный прием.

Каждая смена боевого расчета работает на "нуле" по несколько часов. Срок подготовки ракеты непосредственно на старте -- три дня, еще один резервируется на случай возможного обнаружения неисправностей. Все операции расписаны по минутам, все нужно сделать точно, а некоторые -- еще и предельно аккуратно. Например, на зеркально отполированные стыкуемые поверхности заправочных узлов не должны попасть ни волос с головы, ни нитка с бушлата, ни ворсинка с перчаток, иначе быть беде.

Особенно ветер злобствует наверху -- на шестом, седьмом и восьмом уровнях фермы обслуживания. Ферма обслуживания -- это огромная железная конструкция высотой 72 м (27-этажный дом), эдакий "небоскреб" в степи. Она подъезжает к ракете по рельсам и обхватывает ее своими щупальцами-этажами. На "этажи"-уровни взбирается боевой расчет.

Рядом с непосредственным исполнителем каждой операции стоит контролер-инструктор. Его задача -- проверить правильность выполнения действий и при необходимости подключиться к работе самому. Кроме него на морозе переминается с ноги на ногу еще один контролер -- гражданский специалист, представитель завода-изготовителя. Особенность космической отрасли в том, что, если чего-то не доделал на земле, потом "изделие" уже не догонишь и не исправишь. Поэтому каждая операция под двойным контролем: будь то подсоединение заправочных шлангов, подстыковка электро- и пневморазъемов, снятие защитных чехлов и предохранительных приспособлений, удаление крышек многочисленных люков, снятие крепежа, не позволяющего двигателям в процессе транспортировки провиснуть, и другие "неквалифицированные действия" -- именно так выразился один из номеров боевого расчета, майор олег викторов, объясняя, в чем состоят его задачи. "Неквалифицированно", в частности, требуется открутить (или закрутить) десятки гаек, причем не гаечным ключом и даже не в рукавицах -- слишком деликатна техника, а только голыми руками. На морозе кожа намертво прилипает к металлу, а кровь мгновенно превращается в режущую наледь. Вдобавок -- ядовитые испарения от стартовых конструкций, на которые проливались компоненты ракетного топлива. "Ракета -- она 'ручная', -- говорит начальник штаба космодрома генерал-майор владимир томчук. -- В большинстве операций задействованы непосредственно номера боевого расчета -- их руки, ноги, голова". Поразительно, но факт: сложнейшую технику в высокотехнологичной отрасли отправляют в полет практически вручную.

Охраняют ракету тоже по-особому -- без оружия: стрелять вблизи "изделия" запрещено, поскольку не только пуля, но даже гильза может стать причиной катастрофы в момент старта. Случись "несанкционированное проникновение посторонних" (а площадку отделяют от степи лишь жалкие остатки ограждения из колючей проволоки) -- охране придется или принять рукопашный бой, или вызвать подкрепление.

Российская супертехника.

До предполагаемого старта остается пятьдесят девять часов.

В это время проводится имитация запуска и полета -- активизируются все бортовые системы ракеты, которые должны работать в космосе, а сигналы от них принимают измерительные пункты (ипы) космодрома. (Ипов на байконуре пять, все вместе они составляют измерительный комплекс.) Это одна из последних проверок перед стартом. Она дает некоторую гарантию того, что после запуска с ракетой будет полноценная связь и земля получит от нее всю необходимую информацию для контроля полета на автономном (неуправляемом) участке. Ведь успешный старт ракеты это отнюдь не конечная цель производственного процесса в космической отрасли.

Измерительный комплекс самого байконура, а когда ракета уйдет из пределов видимости космодромовских антенн, то и отдельные контрольно-измерительные комплексы (окики), растянутые цепочкой от барнаула до камчатки, -- своего рода посредники между засланной в космос техникой и землей. После отделения разгонного блока они осуществляют вывод спутников на заданную орбиту и впоследствии держат с ними постоянную связь, то есть получают и расшифровывают информацию и передают ее в главный испытательный центр испытаний и управления космическими средствами в подмосковном краснознаменске.

"Техника на космодроме в основном, конечно, старая, но в последнее время нам удалось провести модернизацию и даже капремонт некоторого оборудования", -- говорит начальник космодрома генерал-лейтенант леонид баранов. Что стоит за этой фразой, можно понять, только увидев эту технику воочию. Вот, к примеру, измерительный пункт под номером пять с названием "сатурн". Снаружи, на фоне ржавых труб и покореженных скелетов бывших строений, красуются четыре огромные чаши-антенны -- "ромашки", как их здесь называют. А внутри двухэтажных зданий -- настоящий музей середины 60-х годов. Ни одной "персоналки". Все комнаты заставлены громоздкими железными шкафами-стойками, утыканными тумблерами и ручками-"колесами". Полученная из космоса информация записывается на катушечные магнитофоны, которые помнят гагарина. В эпоху цифровых носителей и dvd они смотрятся особенно дико. И это -- не склад отслужившей свое рухляди, это -- основная приемно-передающая и обрабатывающая аппаратура, без которой любой старт с космодрома теряет всякий смысл.

Поистине, есть чему удивляться -- из этого "музея" управляют самыми современными спутниками разного назначения и получают от них столь необходимую информацию. Именно благодаря этим допотопным "шкафам" возможна стыковка грузовых и пассажирских кораблей с международной космической станцией -- квинтэссенцией новейших мировых технологий. Помимо всего прочего, эта аппаратура, которая называется радиотехнический комплекс "квант-сп", позволяет спасать космонавтов в случае аварийного запуска: при одновременном нажатии трех особых кнопок происходит отстрел капсулы с людьми, которая затем приземляется на парашюте на безопасном от упавшей и взорвавшейся ракеты расстоянии. 26 сентября 1983 года так были спасены владимир титов и геннадий стрекалов с "союза т-10".

Элементная база для подобной "антикварной" техники давно уже не производится. Каким образом разработчики до сих пор умудряются поддерживать свое детище в рабочем состоянии -- загадка. В принципе они давно готовы "запихать" все эти "шкафы" в два-три современных компьютера, но на такую модернизацию у государства нет средств. Поразительная долгоживучесть отечественной техники -- первый секрет российского космоса.

Степь.

До предполагаемого запуска осталось тридцать три часа.

С двумя офицерами из группы режима загружаемся в вертолет и отправляемся на облет позиционного района. Цель -- предупредить о предстоящем старте всех, кого встретим в степи по трассе полета ракеты.

Из иллюминатора "вертушки" кажется, что за бортом лето: в степи ни островка снега, только меняющиеся оттенки желто-коричневой глины, да кое-где глаз цепляется за темно-красные вкрапления. С высоты еще отчетливее видно, что хозяйка космодрома все-таки степь. Люди отвоевали у нее лишь маленькие лоскутки и плотно напичкали их техникой.

Впрочем, космические войска россии -- не единственные "квартиранты" в этой пустыне. Наш вертолет садится возле одинокой покосившейся хибары, сколоченной из разномастных листов фанеры. Ветер горстями швыряет в лицо песок. Но даже он не в силах развеять едкий запах верблюжьего помета, которым здесь пропитано все.

Офицеры направляются к колоритному казаху в несуразно огромной, растрепанной ветром меховой шапке из степной лисицы. Разговор по-военному короткий:

-- завтра пуск. Вам необходимо покинуть район. Джаксы?

-- джаксы.