С недавних пор слова "олигархия" и "семибанкирщина" прочно вошли в наш лексикон и, как правило, используются с негативным оттенком. Но как бы мы ни относились к сращиванию или, выражаясь более мягко, тесной связи власти и капитала в россии, отрицать это явление нет смысла (см. Стр. 12). Свой взгляд на него есть и у центра политических технологий.

Финансово-промышленные группы и конгломераты в экономике и политике современной россии. М.: Центр политических технологий, 1997. 260 с.

Откуда российские олигархи черпают средства для политического давления и кого питают плодами своих блужданий по коридорам власти? известное дело: основа их финансово-политической мощи и нежно пестуемые детища -- это стандартный мистертвистеровский набор собранных в один кулак "банков, заводов, газет, пароходов". Однако до недавнего времени под одной обложкой коллективного портрета таких финансово-промышленных империй, истории их создания в современной россии, законодательных рамок функционирования и перспектив развития найти было невозможно. Центр политических технологий попытался исправить этот недостаток.

В его книге много удачных находок. К их числу можно отнести четкие определения терминов "финансово-промышленная группа (фпг)" и "финансово-промышленный конгломерат (фпк)". Чтобы оценить их по достоинству, приведу определение, которое дает закон "о финансово-промышленных группах": фпг -- это "совокупность юридических лиц, действующих как основное и дочерние общества, либо полностью или частично объединивших свои материальные и нематериальные активы (система участия) на основе договора о создании финансово-промышленной группы".

Для тех, кто, как и я, ничего не понял, приведу определение, которое дают сотрудники центра политических технологий: фпг -- это "такая форма интеграции промышленных и финансовых структур, которая удовлетворяет критериям, зафиксированным в соответствующих законодательных актах, сопровождается официальным признанием и включением в реестр фпг российской федерации". По-моему, все ясно без лишних комментариев. Остается лишь добавить, что сегодня в госреестр включено около 80 финансово-промышленных групп, объединяющих более 1000 предприятий и почти 100 финансовых структур. Авторы приводят список фпг по состоянию на 10 апреля 1997 года и портреты двух из них: "интеррос" и "донинвест".

В отличие от фпг финансово-промышленный конгломерат (существование такого объединения капиталов законодательство вообще не предусматривает) -- это неформальное, то есть не получившее официального статуса объединение, это "любая форма относительно устойчивого сотрудничества и взаимопроникновения промышленного и финансового капиталов". Причем часто члены конгломератов объединены более жесткими, нежели участники фпг, связями -- личными, клиентскими, кредитными, акционерными, технологическими. Особенности их функционирования авторы рассматривают на примере девяти финансово-промышленных империй: сформировавшихся вокруг двух крупнейших предприятий топливно-энергетического комплекса рао "газпром" и нк лукойл, а также альфа-банка, инкомбанка, мост-банка, онэксимбанка, банков менатеп, "российский кредит" и сбс-агро. Лидеров шести из упомянутых банков (кроме виталия малкина, президента банка "российский кредит") обычно включают в состав пресловутой семибанкирщины.

Не упомянут лишь один ее член -- борис березовский. Авторы не относят его империю к числу финансово-промышленных конгломератов и потому фактически оставляют за скобками. От этого целостность картины несколько страдает, однако с жесткими академическими критериями, использованными авторами при отборе кандидатов на звание фпк, приходится мириться.

Тем более что они компенсируют этот пробел столь же академическим подходом к анализу работы остальных империй. Это особенно хорошо видно на примере высказываний, которые в последнее время часто звучат в дискуссиях о судьбах олигархии в россии. Так, будучи нижегородским губернатором, борис немцов в духе самуила маршака заявил, что финансово-промышленные группы и конгломераты -- это бесполезные структуры, "наиболее уродливая форма мафиозной приватизации и узаконенного разворовывания государственного имущества". Проза жизни куда более многогранна, чем такая поэзия, что и попытались продемонстрировать сотрудники центра политических технологий.

Щепетильно придерживаясь академических традиций, они не стали давать категорических оценок значению финансово-промышленных группировок для экономики россии. Зато привели множество аргументов "за" и "против" увеличения их количества и расширения деятельности. Правда, при этом они почти в точности повторили доводы участников давнего теоретического спора о достоинствах и недостатках открытой (англо-американской) и закрытой (японо-германской) моделей построения экономических связей. Суть его сводится к тому, что, являясь центрами роста всей экономики страны в периоды кризиса или обострения межгосударственной конкуренции, финансово-промышленные объединения часто становятся тормозом для дальнейшего развития народного хозяйства. Однако если зарубежным экономистам все уже более или менее ясно, то российские вынуждены констатировать: финансово-промышленные группировки -- "скорее экономические стайеры, чем спринтеры", а потому выносить окончательный вердикт об их пользе или бесполезности в нынешних российских условиях еще рано.

Совсем другое дело -- политика. Здесь олигархи уже в полной мере продемонстрировали свою дееспособность. Авторы считают, что еще совсем недавно тесное сращивание власти и капитала можно было рассматривать как в целом положительный момент. "Подключение верхушки бизнеса к механизмам принятия решений на высшем уровне создало у нее прямую заинтересованность в поддержании политической стабильности", что вылилось в финансировании избирательной компании бориса ельцина в 1996 году. Но после президентских выборов некоторые олигархи получили в награду за свою активность еще более прямой выход на государственных чиновников (взять, к примеру, хождение во власть владимира потанина и бориса березовского). В результате "большая олигархия" распалась на несколько "малых", которые стали вести себя как лебедь, рак и щука, что привело к банковским войнам 1997 года. Дальше больше. Члены семибанкирщины начали сближаться с разными претендентами на президентское кресло в 2000 году, тем самым размывать демократически ориентированный электорат и создавать условия для новой политической нестабильности. Это звучит уже как приговор. Однако запятую во фразе "казнить нельзя помиловать" сотрудники центра политических технологий опять не поставили.

Впрочем, понять их можно. Финансово-промышленные объединения (прежде всего конгломераты) чрезвычайно подвижны. Постоянно меняется их состав, приоритеты в политике, что авторы наглядно иллюстрируют несколькими примерами. И хотя в декабре прошлого года, когда завершалась подготовка книги, они еще не знали о грядущих перестановках в правительстве, опасность быстрого старения своей работы четко осознавали.

Как в воду глядели. Сегодня во властных структурах появились новые люди, а значит, и новые центры притяжения (см. Рубрику "событие недели"). Иными словами, авторам пора садиться за новую книгу. Может быть, в ней окончательный вердикт уже появится. В той, что есть, имеются лишь туманные намеки на возможные выходы из ситуации.

Юрий калашнов.