Еще недавно казалось, что это предприятие повторит судьбу агонизирующих оборонных заводов. Но за два последних года объемы производства здесь выросли почти в шесть раз. Уровень рентабельности высок до неприличия.

Производственная программа расписана на несколько лет вперед. Средняя зарплата персонала - одна из самых больших среди машиностроительных предприятий области. В отделе кадров - очередь желающих устроиться на работу практически по всем специальностям. Как удалось так быстро выбраться из кризиса? с этого вопроса мы начали беседу с директором отдельного конструкторского бюро машиностроения им. И.И. Африкантова профессором александром ивановичем кирюшиным.

- Для нас крайне тяжелым был 1998 год. Объемы производства - на уровне 170 млн рублей (в 2000-м - 960 млн), средняя зарплата по предприятию - 718 рублей в месяц, долги в бюджеты разных уровней порядка 20 млн... Оборонные заказы, ранее составлявшие очень значительную долю в объемах нашего производства, сократились весьма существенно, и мы не видели никаких перспектив к их увеличению. Но мы начали работу сразу по двум направлениям:

во-первых, наладили режим строжайшей экономии, а во-вторых, предприняли максимальные усилия для поиска работы за пределами своих традиционных заказчиков в россии, ближнем и дальнем зарубежье. Всего у нас на сегодня около 350 хозяйственных договоров. Правда, среди них только одна треть крупных - от 10 млн долларов и выше, а две трети - мелкие, вплоть до 300 тысяч рублей. Мы не гнушаемся никакой возможностью реализации своего потенциала и выхода на платежеспособные рынки. Хотя доля мелких договоров в нашей производственной программе по сравнению с 1998 годом все же снижается.

- Вы умеете делать что-то, кроме атомных реакторов?

- атомная станция - это ведь очень капиталоемкий объект. Один блок ввэр-1000 на мировом рынке стоит порядка полутора миллиардов долларов. Реактор же для него - всего 50 миллионов. Но энергоблок - это ведь не только реактор. Это еще и самое разнообразное технологическое оборудование стоимостью более 200 млн долларов. Раньше мы его не делали - оно закупалось у различных машиностроительных заводов. Теперь поставлена задача организовать это производство у нас. Правительство россии заключило договоры о строительстве четырех блоков ввэр-1000 с китаем с перспективой увеличения, трех - с ираном; ведутся переговоры о строительстве четырех блоков в индии; после 2005 года начнется строительство двух блоков на нововоронежской станции в россии. Итого на ближайшие десять - двенадцать лет, по оптимистическим, но вполне реальным прогнозам, одиннадцать блоков - два-два с половиной миллиарда долларов только на этом рынке.

- Если я правильно понял, вы просто отбираете работу у других машиностроительных предприятий страны?

- вы поняли совершенно неправильно. Мы не отбираем работу у других. Мы ее даем другим предприятиям. Только в нижнем новгороде на таких заводах, как машиностроительный завод, авиазавод "сокол", "красное сормово", "теплообменник", мы в ближайшее время создадим около десяти тысяч рабочих мест. Дело в том, что часть предприятий, ранее изготавливавших неядерное оборудование для атомных станций, остались за пределами россии. Часть оборудования на российских заводах уже снята с производства, поскольку у нас давно не строились новые атомные станции. Другая часть морально устарела. К примеру, с китаем заключен договор о поставке реакторов. Затем начали прорабатываться договора по остальным комплектующим станции. Когда дошла очередь до вентиляционного оборудования, китайцы внимательно изучили то, что нами делалось раньше, и заявили, что лучше бы приобрели его у siemens. Но почему мы должны дарить siemens 15-20 млн долларов на каждый блок, в то время как российские заводы сами сидят без работы?! мы разработали кондиционеры, не уступающие по всем характеристикам лучшим мировым аналогам, и внедряем их производство на заводе "вента", который ранее был занят производством ядерных боезапасов. Но сфера применения промышленных кондиционеров - это не только атомные станции, она гораздо шире. Промышленные кондиционеры можно упростить, снизить их мощность - и тогда они превратятся в бытовые. "Вента" благодаря нам прорывается на совершенно новые рынки, куда ни за что бы не попала без нашей помощи.

Подобных примеров я мог бы привести очень много.

- Вы говорите о сторонних заказах, а что делается в энергетике россии? - вы, очевидно, знаете, что программа строительства новых станций у нас была заморожена. В высокой степени готовности находятся три объекта: ростовская станция, пятый блок курской и третий блок калининской станций.

Сейчас все средства министерства брошены на достройку ростовской станции. В первом квартале 2001 года она будет введена в строй, начнутся продажи электроэнергии и появятся деньги для строительства двух остальных блоков. По оптимистическим прогнозам, к строительству новой станции можно будет приступить к 2005 году.

- Россия входит в энергетический кризис. Совершенно очевидно, что введение в строй тех мощностей, о которых вы говорите, страну не спасет.

- Во-первых, мы говорили пока лишь об одном секторе нашего рынка - строительстве новых станций-миллионников. Другой не менее интересный для нас сектор - это модернизация существующих станций - в этой работе мы тоже участвуем. Российская атомная энергетика насчитывает сегодня 29 работающих блоков общей мощностью 19 - 20 млн квт. Но это заявленная мощность.

Коэффициент использования мощностей на них находится на уровне примерно 60 процентов. Во-вторых, проблемы энергетики не решаются за столь короткий срок, как десятилетие.

- Несколько лет назад много говорилось о малых атомных станциях. Делается ли сейчас что-либо в этом направлении?

- да. Это еще один весьма перспективный и очень емкий рынок. Российские станции имеют мощность от 440 мвт до миллиона квт. Чем выше мощность станции, тем ниже себестоимость произведенной на ней электроэнергии. Станции малой мощности до определенного момента были неконкурентоспособными по сравнению с тепловыми. Но цены на газ и мазут постоянно растут, и рост этот, очевидно будет продолжаться еще долго. Область конкурентоспособности атомной энергетики значительно расширилась. Поэтому уже сейчас атомная станция со значительно меньшей мощностью способна выработать электроэнергию, вполне конкурентоспособную по цене с полученной на газовой тэц, не говоря уже о дизелях. У нас уже есть девять малых атомных электростанций в классическом понимании этого слова. Я говорю о тех реакторах, которые стоят на ледоколах. Подобный источник можно установить на барже, подогнать к берегу, и останется лишь перекинуть с него питание.

cТоимость подобного объекта мощностью в 70мвт - около 180 млн долларов. Первую плавучую атомную электростанцию решено установить в северодвинске для решения энергетических проблем архангельской области. В настоящее время проект находится в стадии реализации.

Есть поселки и города, которым необходимо 5, 10 или 20 мвт. Они могут приобрести дизельную станцию. Но, во-первых, электроэнергия, полученная на дизеле, обойдется дороже, а, во-вторых, срок службы дизеля - всего 10 лет. Атомная станция будет служить 60 лет. Таким образом, рынок атомных станций очень сильно расширяется. Переговоры с нами о создании малой атомной станции ведет "норильский никель", который планирует в ближайшее время вложить в проблемы энергетики 180 млн долларов. Правда, рынок сдерживается атомофобией на бытовом уровне. Люди не получают объективной информации об экологическом вреде различных источников энергии и потому настроены против атомных электростанций. Многие руководители регионов с удовольствием поставили бы у себя атомную электростанцию, но боятся, что перед очередными выборами будет развернуто антиядерное движение - и они проиграют конкурентам. Та же ситуация и за рубежом. И все же перед нами открывается очень широкая ниша на мировом рынке.

- И насколько конкурентоспособны на нем российские атомщики?

- можно с уверенностью сказать, что это одно из тех направлений, в которых российские институты и предприятия имеют несомненные преимущества с точки зрения как технического уровня продаваемого товара, так и цены.

- Простите, но в авиастроении российская авионика уже неконкурентоспособна по сравнению с израильской. Все ведущие специалисты уже там. Вас что, не выпускали?

- выпускали. Почему не уехали? на этот вопрос нет однозначного ответа. В нашей стране был очень высок имидж работы в атомной отрасли. К тому же кризисные явления в нашей отрасли стали проявляться лишь с 1996 года - гораздо позже, чем у оборонщиков, и период провала не был столь длительным, как у них. Да и бежать-то особенно было некуда. Атомная энергетика ведь очень деликатная отрасль, засекреченная не только у нас. Определенная часть россиян уехала и работает в западных фирмах. Но все они работают там на третьестепенных ролях. Гораздо более массовым было явление, когда люди от нас уходили и устраивались на другие предприятия города. Но теперь большинство из них вернулось или хочет вернуться обратно.

- Значит, проблемы кадров для вас не существует?

- существует, но не в том, что к нам никто не идет, а в том, что мы нуждаемся в кадрах самой высокой квалификации. А их никто не готовит, кроме нас. И решать ее можно только комплексно, а не одним повышением зарплаты. Несколько лет назад лишь небольшое количество выпускников физтеха политехнического университета хотели идти работать на окбм. Сейчас об этом мечтают почти все.

Мы предлагаем тем четверокурсникам физтеха, которые учатся хорошо, написать заявление о приеме на работу к нам техником. Он знакомится с подразделением, осваивается в коллективе, готовит дипломный проект - и за это получает 600 рублей в месяц. Когда он закончит институт и придет на подготовленное под него рабочее место, будет получать три-четыре тысячи.

Молодые люди хотят посмотреть мир, пообщаться с зарубежными коллегами. У нас 60 человек работают в иране, еженедельно отправляются делегации в сша, германию, францию, японию, индию, китай. Мы обязательно включаем в состав этих делегаций молодых людей. Если молодой человек хочет идти в науку, можно поступить в заочную аспирантуру - у нас на предприятии работают 15 докторов и 60 кандидатов наук. Во многих подразделениях введены ставки ведущих инженеров, чтобы талантливый человек мог получать столько же, сколько его руководитель, а не ждал, пока тот уйдет на пенсию или умрет. В конце концов играет роль и то, что мы только в этом году закупили 400 современнейших компьютеров с новейшим программным обеспечением, заказали уникальную установку протонно-лучевой сварки, приобрели много станков и технологий. Люди видят, что предприятие не планирует разваливаться, и держатся за него.

- Сейчас много разговоров идет о том, что развитие высоких технологий в россии бесперспективно. А потому нужно вкладываться в легкую промышленность и в "пищевку". Судя по тому, что вы сегодня рассказали, это не так? - здесь все правы. Не нужно противопоставлять высокие технологии "пищевке", а нужно развивать все то, в чем россия нуждается, и то, в чем у нее есть хорошие заделы, в чем она конкурентоспособна. Если страна вкладывала в впк сотни миллиардов долларов, то в каких-то направлениях они безусловно могут быть возвращены. Здесь наиболее высокий уровень рентабельности произведенного продукта. Если себестоимость какого-либо товара у меня составляет 1 млн долларов, на внешнем рынке я продаю его за 20 млн. Но на самом деле рентабельность низкая. Просто мы вложились в этот продукт раньше и теперь возвращаем вложения. Японцы заказали у нас небольшую работу.

Ребята посидели месяц и сделали отчет объемом 60 машинописных страниц. Продали мы его за 60 тысяч долларов - по тысяче за страницу. Какова наша рентабельность? она до неприличия велика, если забыть о том, что в каждой из этих страниц "сидят" знания, полученные 10 и 15 лет назад. С точки зрения высоких технологий, у россии самые выгодные позиции, потому что она продает то, что базируется на прошлых вложениях. Нужно просто научиться брать эти деньги. У нас это уже начинает получаться.

Валерий браун.