Цикличность и распад ссср.

Если посмотреть на параметры экономического развития сша, начиная с начала xix века, то можно увидеть, что они четко укладывались в периодическую кривую (с периодом 10-20 лет): рост - перегрев - кризис - депрессия - рост. При этом рост всегда сопровождался небольшой инфляцией, которая увеличивалась в фазе перегрева, а депрессия вызывала незначительную дефляцию. Эта кривая имела место и в других странах, но в экономике сша она была наиболее выражена в связи с описанным в предыдущем пункте влиянии фондового рынка.

В целом глубина каждого следующего кризиса была больше, чем предыдущего, а из последнего - в 1929 году - сша не смогли выйти самостоятельно, им помогла начавшаяся вторая мировая война.

Президент франклин рузвельт сумел прервать это опасное чередование подъемов и все усиливающихся спадов, сделав доллар мировой валютой, что позволяло сша переносить свои кризисы за внешние пределы страны путем постоянной экспансии доллара.

Правда, для этого ему пришлось отказаться как от доктрины монро, определявшей внешнюю политику сша на протяжении более 100 лет, так и от изоляционизма в экономике. Начиная с 1945 года, все экономические трудности в сша были вызваны исключительно внешними причинами (например, нефтяной кризис начала 70-х), периоды рецессии стали значительно менее критичны.

Однако в начале 90-х годов после крушения мировой социалистической системы и захвата сша и их союзниками тех рынков, которые раньше контролировал ссср, экспансия доллара закончилась в связи с исчерпанием возможных областей расширения. Основной механизм, обеспечивающий стабильное развитие экономики сша, исчерпал себя. Мировая и прежде всего американская экономика должна была бы перейти к фазе перегрева - первой за почти 70 лет.

Но одновременно появилась новая экономика, которая оттянула на себя избыток финансовых ресурсов. По нашему мнению, именно избыток финансовых ресурсов в начале 90-х годов стал той "затравкой", на базе которой выросла новая экономика, в результате чего повторился феномен 20-х годов - быстрый рост практически без инфляции.

Еще одной причиной возможного кризиса является это, во многом случайное, совпадение, поскольку после прекращения роста фондового рынкавесь накопленный за 10 лет инфляционный потенциал выплеснется на старую экономику за значительно более короткий период.

Пусковой механизм кризиса долларовой системы.

Как уже отмечалось, быстрый рост новой экономики к середине 90-х годов привел к тому, что ее объем существенно вырос и стал сравним с объемами старой экономики. Сильно вырос объем тех инвестиций, который она была способна принять (а инвестиционная привлекательность новой экономики в связи с колоссальными доходами всегда была существенно выше). В результате на рынке инвестиций и кредитов новая экономика стала "первым номером", свободные капиталы все чаще и чаше стали перетекать в информационные сектора. Существенно изменились (в сторону увеличения) доходные ожидания - как частных лиц (домохозяйств), так и финансовых институтов.

Поскольку промышленность стала проигрывать конкурентную борьбу на рынке кредитов и инвестиций, реальная стоимость кредита для нее сильно выросла. Этот рост протекал крайне неоднородно - как по отдельным инфраструктурным отраслям, так и по отраслям промышленности, но в целом наиболее сильно он проявил себя в странах с сильно развитой новой экономикой - и прежде всего в сша.

В результате все сильнее начали проявляться процессы, связанные с переходом промышленности на более экономичные режимы деятельности, скорость ее развития за счет собственных ресурсов существенно замедлилась.

Выросли издержки. Труднее стало привлекать квалифицированных молодых специалистов, поскольку они устремились в финансово более привлекательные сектора новой экономики.

Уменьшились вложения в инновации, многочисленные и смелые идеи 60-70-х годов так и не нашли своего воплощения.

Доля собственных средств по отношению к заемным (стоимость которых непрерывно росла и продолжает расти) у предприятий непрерывно уменьшалась. С целью экономии имеющихся ресурсов началась волна слияний компаний, близких по сферам деятельности, практически на всех рынках создавались международные монополистические концерны. Этот процесс еще более усугублялся внедрением маркетинговых технологий, пришедших из новой экономики.

Одновременно складывалась система оценки эффективности работы наемных менеджеров, основанная на стоимости акций управляемых ими предприятий. Такая система не могла не подстегивать менеджеров к искажению информации о своих предприятиях, к "лакировке" действительности.

Как следствие, заниматься долгосрочными инвестициями стало нерентабельно, горизонт планирования и инвестирования понизился до нескольких месяцев, до объявления очередных отчетов, на основании которых принимает решения фондовый рынок.

Неуклонное снижение рентабельности старой, реальной экономики и прежде всего промышленности, а также последствия этого снижения являются главным пусковым механизмом будущего глобального экономического кризиса.

Особенности американской ситуации.

Для предприятий собственно сша упомянутые факторы оказывались более значимыми, чем для других. При этом образовалась крайне пагубная для экономики "вилка".

В случае повышения цен производителями (которое было необходимо для компенсации возрастающих издержек) они начинали проигрывать конкурентную борьбу иностранцам, рос импорт и дефицит торгового баланса.

Кроме того, общее повышение цен стимулировало инфляцию, которая всегда сильнее бьет по реальному производителю.

В случае продаж по низким ценам приходится фиксировать реальные убытки. Кроме того, низкая инфляция ведет к усилению доллара и росту доходов импортеров.

В результате в сша четко обозначились все процессы одновременно.

Сильно растет дефицит торгового баланса, который в июле составил 31,89 млрд сша, или 20,6 млрд. За семь месяцев года, что на 46% больше, чем на аналогичную дату в прошлом году.

Все время "прорывается" инфляция, борьба с которой является главной целью фрс.

Одновременно колоссально растут складские запасы: до 1% ввп в квартал.

Более подробно эти процессы рассмотрены в п. 5.

Отдельно следует остановиться на кризисе рынков в юго-восточной азии осенью 1997 г. И других региональных кризисах. Хотя рентабельность промышленности во всем мире была выше, чем в сша, однако в абсолютных цифрах это означало только ее более медленное падение. Как следствие, привлекательность региональных фондовых рынков, на которых обычно котируются именно региональные компании, уменьшалась по сравнению с фондовым рынком сша, на который максимальное влияние оказывала новая экономика. В результате эти рынки начали "сыпаться".

Фактически с учетом возможности сша влиять на эти рынки с помощью мировой резервной валюты (доллара) эти рынки играли роль предохранительного клапана для американской экономики.

Политика защиты от внутренней инфляции, проводимая фрс сша, привела к "вылету" этих клапанов и с их кризисом единственной возможностью отсрочить кризис собственно в сша стали внеэкономические механизмы (типа агрессии в югославии).

Именно с этого момента между кризисом мировой экономики и кризисом американской можно ставить знак равенства.

Дополнительным фактором, усиливающим все перечисленные механизмы, является колоссальное количество наличных и безналичных долларов и ценных бумаг, номинированных в долларах, за пределами сша, которые при первых признаках кризиса вернутся обратно.

Признаки надвигающегося краха.

Колоссальный рост "мыльного пузыря" виртуальной экономики не мог не вызвать ускоренного (по сравнению с ростом промышленности) увеличения потребления.

Длительный период роста и успех новой экономики спровоцировал уменьшение доли накоплений у граждан сша, которые стали больше тратить, при этом существенно увеличив свои долговые обязательства.

С учетом роста кредитных ставок это неминуемо должно было инициировать инфляционные процессы. С начала 1998 года началось вытеснение с внутренних рынков сша национальных товаров, что вызвало резкое увеличение дефицита внешнеторгового баланса.

Рост потребления за этот период стал существенно отставать от роста импорта. Поскольку показать уменьшение производства американские компании не могут (стоимость акций снизится), продавать по прежним иенам тоже (конкуренция увеличилась), они стали работать "на склад". Упомянутая выше цифра колоссального роста складских запасов показывает, что дело идет к классическому кризису перепроизводства.

Как следствие, больше не осталось объективных факторов, допускающих рост индекса доу-джонса. С начала 2000 года за два с небольшим месяца он упал более чем на 10% с рекордной отметки, превышающей 11000 единиц, до величины, менее 10000.

Это падение шло абсолютно естественно - без резких скачков, достаточно равномерно.

По нашему мнению, именно это падение вызвало некоторое уменьшение эйфории по отношению к фондовому рынку в целом и интернет-экономике в частности, что и повлекло за собой обрушение рынка nasdaq в апреле.

Поскольку значительная часть активов мировых финансовых институтов сосредоточена в ценных бумагах, напрямую или косвенно связанных с уровнем цен на нью-йоркской фондовой бирже, эти институты не могли допустить их обесценения (особенно в конце финансового года). В результате они докупили свои пакеты ценных бумаг, индекс dj за три дня снова достиг рекордных значений более 11000 единиц. И снова стал падать.

Критическая точка была достигнута в марте-апреле 2000 г. В этот момент уровень инфляции в сша, пересчитанный на год, достиг уровня нормальной рентабельности промышленного производства (инфляция в марте составила 0,7% по розничным и 1% по оптовым ценам).

С этого момента неустойчивость фондового рынка приобрела доминирующий характер, величина очередного падения стала зависеть от сочетания различного количества все более мелких и случайных факторов.

Эту ситуацию усугубляет асимметричность решений участников фондового рынка. Принятию решений о приобретении акций, как правило, предшествует тщательный анализ информации о реальном положении дел фирмы. Решение же об их продаже следует в случае появления малейших, пусть даже и необоснованных, сомнений относительно возможной динамики курса.

Возможные сроки краха доллара.

Как уже отмечалось, начиная с апреля 2000 года, вероятность кризиса существенно выросла. Однако, исходя из специфики американского бизнеса и психологии американского инвестора, можно сделать и более точный прогноз.

Во-первых, рядовой американский инвестор не склонен к размышлениям и анализу. Он вполне однозначно программируем средствами массовой информации (даже сильнее, чем избиратель в россии), которые контролируют те же лица, что владеют основными богатствами страны, в частности крупными пакетами ценных бумаг. Эти лица максимально заинтересованы в том, чтобы как можно лучше подготовиться к кризису, и они сделают все, чтобы никаких субъективных факторов, его ускоряющих, не было.

Во-вторых, в начале ноября 2000 г. В сша состоятся президентские выборы. Упомянутые лица финансируют обе основные партии в сша и заинтересованы в том, чтобы выборы прошли максимально управляемо (для чего не побоялись даже развязать войну в европе - первую за 50 лет).

В-третьих, в течение летнего сезона активность участников всех рынков снижается.

В-четвертых, объективная информация о реальном состоянии дел в масштабах, исключающих мелкие подтасовки, неминуемо появится в сми в начале ноября, когда начнется публикация балансов предприятий по итогам двух кварталов финансового года (начало финансового года в сша - 1 апреля). По нашему мнению, именно эта информация может вызвать резкий сброс акций промышленных предприятий, что в свою очередь способно спровоцировать крупномасштабный кризис мировой экономики.

Последствия для мировой экономики.

В результате резкого обрушения фондового рынка он потеряет, по разным оценкам, от 7 до 15 триллионов долларов (напомним, что апрельское обрушение рынка nasdaq уничтожило активов на сумму порядка 2 триллионов долларов). При этом он полностью утратит свою роль аккумулятора "горячих" денег, которые усилят инфляционные процессы в сша что в свою очередь приведет к возврату в сша тех долларов, которые накопились за их пределами за послевоенные десятилетия.

Произойдет массовое банкротство финансовых институтов, значительную часть активов которых составляют ценные бумаги - инвестиционных фондов, страховых компаний, венчурных и пенсионных фондов.

Те свободные средства, которые инвесторы (прежде всего иностранные) смогут вывести из наиболее пострадавших секторов экономики (размером в триллионы долларов) будут в условиях быстрого падения доллара вкладываться в любые доступные долгосрочные активы. Это вызовет резкий рост стоимости золота, других драгоценных металлов и изделий из них, недвижимости и других "вечных" ценностей. Резко вырастет спрос на фьючерсные контракты, что еще сильнее подорвет мировую промышленность.

У большинства банков акции и другие ценные бумаги не составляют существенную часть активов, но именно они используются для управления ликвидностью. Кроме того, значительное количество ссудной задолженности гарантировано пакетами ценных бумаг, принадлежащих заемщикам. Дополнительным фактором, усиливающим эти негативные эффекты, станут многочисленные злоупотребления средствами вкладчиков руководящими банковскими работниками по аналогии с 1929 годом в сша и августом 1998 г. В россии.

При этом фрс сша, скорее всего, станет поддерживать ликвидность исключительно мелких и средних национальных банков, в которых сосредоточена большая часть сбережений простых американцев, что подорвет устойчивость мировой финансовой системы.

Банкротства одних и серьезные трудности других финансовых институтов резко понизят жизненный уровень граждан сша, резко уменьшится их текущее потребление в связи с необходимостью восстанавливать утраченные долгосрочные накопления.

Существенно уменьшатся поступления в бюджет сша, который больше чем наполовину пополняется платежами физических лиц.

Это вызовет уменьшение социальных расходов, что еще сильнее ударит по благосостоянию американских граждан.

Уменьшение потребления будет все сильнее подрывать промышленность. Спираль американской экономики, стабильно раскручивающаяся на протяжении более 25 лет, начнет стремительно сжиматься.

По самым предварительным оценкам авторов, можно ожидать, что среднее потребление в мире упадет в 1,5-3 раза, это потребует существенной структурной перестройки мировой промышленности и международного разделения труда и приведет к многолетней стагнации мировой экономики.

Сформировавшиеся за последнее время международные корпорации не смогут нормально функционировать, поскольку их органы управления будут не в состоянии адекватно отражать быстро меняющуюся кризисную конъюнктуру. Как следствие, они начнут разваливаться и закрывать производства, что вызовет серьезный протест национальных властей, не заинтересованных в увеличении безработных в условиях резкого сокращения доходных статей бюджетов и свертывания социальных программ.

В этой ситуации неминуем развал системы вто и воссоздание традиционных механизмов зашиты национальных рынков. Этот процесс будет стимулироваться также тем обстоятельством, что доллар сша быстро утратит свою функцию международной валюты, а евро не успеет быстро занять его нишу. Как следствие, в мире восстановится мультивалютность, вытесненная монополией доллара в конце 30-х годов.

Для поддержки национальной промышленности, страдающей от нехватки кредитов в условиях острого кризиса мировых финансовых институтов, многие страны мира перейдут к бюджетному кредитованию отечественных предприятий. Это будет подстегивать инфляцию, но зато увеличит конкурентоспособность национальных предприятий на мировых рынках.

По нашему мнению, именно взаимодействие механизмов защиты национальных рынков и будет определять развитие мировой экономики в первые послекризисные годы.

Очень серьезные изменения внесет кризис в расстановку сил на мировой экономической арене. Серьезное ослабление американской экономики (усиленное мощными социальными волнениями) приведет к тому, что резко ослабнут регионы, существенную часть своих доходов получающие от продаж в сша. В первую очередь это япония, китай и юго-восточная азия.

Серьезная стагнация ожидает и европу, которая при этом за счет экспансии евро обеспечит себе мощный инвестиционный потенциал.

Частично он будет направлен в латинскую америку, в которой начнется подъем за счет заполнения ниши юго-восточной азии по поставкам товаров массового потребления на североамериканские рынки. Частично европейские инвестиции пойдут в китай и индию (возможно, через россию).

Отметим, что после разрушения системы вто и восстановления протекционистских механизмов, ситуация в мировой экономике будет очень напоминать картину начала 30-х годов.

Незначительное количество очень крупных международных концернов-монополистов, мультивалютность, большое количество безработных, рост социальной напряженности, инфляция и застой - все эти явления будут определять картину мировой экономики в первое десятилетие нового века.

Для россии.

Послекризисная ситуация в россии будет разительно отличаться от общемировой. Существенно упадут экспортные продажи сырья, но уменьшатся (в реальном выражении) цены на часть импортных товаров. Вырастет курс рубля относительно доллара, но вырастет и уровень жизни населения. Продажи газа и нефти, скорее всего, уменьшатся незначительно - в силу специфики использования этих основных товаров российского экспорта. Опасения вызывает только рост цен на продовольственные фьючерсные контракты, что может серьезно сказаться на российской ситуации в условиях полного отсутствия государственной продовольственной политики.

Проблемы, связанные с крушением мировых фондовых рынков, для россии представляются достаточно абстрактными.

Но главное отличие российской ситуации в другом. Как уже отмечалось выше, свободный капитал общим объемом не менее нескольких триллионов долларов будет лихорадочно искать, куда можно быстрее вложиться с целью своего сохранения. При этом потенциальные инвесторы будут готовы идти на очень существенные, но фиксированные потери, поскольку живые деньги будут очень быстро обесцениваться, а найти активы, стоимость которых сравнима с триллионами долларов, не так-то просто.

Авторам удалось найти только одну такую ценность - недра российской федерации. При этом в условиях резкого падения спроса на ресурсы никого не будет интересовать непосредственная разработка месторождений. Речь идет о покупке долгосрочных прав (30-50 лет) на будущее их освоение.

Грамотная подготовка к подобной ситуации, включающая в себя, в частности, разработку законодательства о концессиях, подготовку программы государственных инвестиций, в рамках которых возможно использование получаемых, но быстро обесценивающихся финансовых ресурсов, защиту прав концессионеров от произвола местных и федеральных властей (а также происков конкурентов), позволила бы россии во многом компенсировать экономические проблемы последних 15-20 лет.

Более того, упомянутые выше проблемы западной промышленности будут существенно усилены спецификой социального законодательства. В быстро меняющихся кризисных условиях предприятиям понадобится очень высокая гибкость в работе с персоналом (возможность быстрого увольнения или, наоборот, найма большого количества работников, резкое сокращение заработной платы и т. Д.). В Текущих условиях в развитых западных странах это практически невозможно, поскольку потребует затрат на порядок больше, чем можно сэкономить.

В результате многие крупные промышленные концерны начнут прямые инвестиции в ряд стран с более мягким трудовым законодательством, имеющим в то же время достаточно квалифицированное и образованное население. Этим условиям удовлетворяет ряд стран латинской америки и россия (но не индия и китай).

Для увеличения этих инвестиционных потоков необходимо развивать механизмы, обеспечивающие защиту фондового рынка, поскольку инвестор значительно более спокойно идет в страну в том случае, если видит возможность быстро вернуть существенную часть своих затрат за счет продажи принадлежащих ему акций.

Михаил хазин, олег григорьев.