Немногие правительства добровольно расставались со столь большой долей власти, как это сделал кремль за постсоветский период. За пять лет с начала приватизации кремль продал в частные руки более 70 % государственной собственности; в современной истории нет примеров столь масштабной приватизации. Но в то же самое время, когда все более явным становится успех этой амбициозной программы, даже в самом кремле уже начинают понимать, что не все идет так, как намечалось. Вместо создания в россии нормальной рыночной экономики приватизация привела к расцвету коррупции и непотизма. Она сосредоточила экономическую мощь в руках немногочисленного меньшинства и превратила страну в поле битвы конкурирующих олигархий. После того, как эти олигархии стали угрожать самой государственной власти, президент ельцин обратился с призывом повысить роль государства в экономике.

В конце сентября, вначале на встрече с шестью ведущими банкирами, а затем в своей речи перед верхней палатой парламента ельцин призвал создать в стране новый экономический порядок и обуздать могущество коммерческих банков, которые начинают диктовать свои условия властям и определять государственную политику. На сессии федерального собрания ельцин заявил, что банковский капитал никогда не будет управлять страной и определять судьбу ее жителей.

В сложившейся обстановке намерение ельцина имеет серьезный экономический смысл. Свободный рынок - это предмет поклонения современного капиталистического мира, но на западе давно поняли, что рыночная экономика не может успешно работать без сильного правительства, которое выступает в роли арбитра для разрешения возникающих экономических конфликтов. В посткоммунистической россии этого не произошло. Правительство оказалось фатально ослабленным внутренними раздорами власти и своей неспособностью собирать налоги. Отсутствие эффективного механизма центральной регистрации для регулирования продажи государственной собственности привело к тому, что все более массовыми и жесткими стали конфликты между владельцами акций, особенно в тех случаях, когда вовлечены западные партнеры. Сама кремлевская приватизация напоминает жульнический игральный дом, в котором <своим> выигрыш обеспечен заранее.

Во время аукционов по схеме <акции за кредиты> в 1995 году большие и лакомые куски российской промышленности были проданы <дружественным> банкам за бесценок. Возникшие в то время могущественные финансово-промышленные группировки в настоящее время контролируют громадные экономические империи и оказывают огромное влияние на политику правительства.

Ельцин надеется изменить сложившуюся ситуацию. Он призвал к честным и открытым аукционам и обещал, что лично будет контролировать отсутствие злоупотреблений и коррупции во власти. Первым шагом явилось увольнение министра по делам приватизации альфреда коха, в отношении которого в настоящее время ведется расследование по делу о злоупотреблениях. Ельцин хочет прекратить практику, при которой коммерческие банки прокручивают бюджетные деньги, в том числе и предназначенные на выплату зарплаты и пенсии. Он предлагает создать для этой цели центральное казначейство; это даст правительству возможность эффективно прослеживать, на что тратятся бюджетные деньги. Среди других предлагаемых президентом проектов - создание центрального органа для регистрации сделок с акциями и расширение полномочий государственных органов, контролирующих рынок акций. Государство намеревается также увеличить свою роль в промышленности, защищая и поддерживая определенные отрасли и оказывая воздействие на еэс и сша с целью снижения высоких тарифов, оказывающих негативное воздействие на экспорт изделий российской промышленности, в частности, сталелитейной.

Действия ельцина, однако, являются запоздавшими и, по-видимому, недостаточными. Ему вряд ли удастся подорвать могущество коммерческих банков, которые оказались победителями в сомнительных сделках по приватизации; в лучшем случае он сможет удержать их от борьбы с правительством и друг с другом. Тем не менее создание центрального казначейства и защита прав акционеров могут сильно изменить экономическую ситуацию в стране. Все зависит от того, сколько решительности скрывается за риторикой.