Татьяна гурова.

Сборник "финансово-промышленные группы и конгломераты в экономике и политике современной россии" -- первая серьезная попытка обобщения развития и принципов функционирования ведущих экономических структур в российской экономике. Исследование базировалось на "открытой" информации -- публикациях в печати и данных, почерпнутых авторами работы в беседах с коллегами -- экономическими и политическими экспертами и аналитиками. Чтобы избежать фактографических неточностей, авторы разослали рукопись в компании, о которых идет речь в книге. В ключевых рубриках сборника описаны крупнейшие финансово- промышленные конгломераты россии, рассмотрены их связи с властью и сми, проанализирована выстраивающаяся сегодня модель взаимодействия государства с большим бизнесом.

Финансово-промышленные конгломераты стали образовываться с началом ваучерной приватизации, когда банки и созданные ими финансовые компании принялись активно скупать акции предприятий и вмешиваться в управление. Этот процесс сразу же привлек внимание аналитиков, оценка которых была напрямую связана с их собственной идеологической позицией. Консерваторы, обеспокоенные измельчением экономических структур, порадовались. Становление крупного капитала, согласно теории, должно ограничивать разрушительную конкуренцию и позволяет заниматься экономическим планированием в достойных масштабах. А вот либерально настроенные наблюдатели увидели в концентрации капитала угрозу демократическим и рыночным ценностям.

Со временем либеральное неприятие самого феномена фпк распространилось на большую часть общества. Такая реакция стала проявлением "'здорового демократического инстинкта' отторжения самой возможности появления в российском обществе нелегитимной частной власти, которая везде за пределами традиционных обществ справедливо воспринимается как нечто противоестественное". Однако существовала ли реально всесильная олигархия, диктующая власти правила игры, или это был всего лишь "фантом массового сознания"? анализируя историю развития российской олигархии, авторы исследования приходят к выводу, что в паре власть--крупный бизнес, государство всегда оставалось ведущей силой.

Сближение государства и капитала началось с того, что исполнительная власть стала налаживать связи с наиболее крупными бизнес-структурами. Основные вехи этого процесса -- формирование института уполномоченных банков, акционирование орт и залоговые аукционы. Государство, принимая соответствующие решения, перекладывало на бизнес-структуры те функции, с которыми оно само не справлялось. "Такого рода связи обычно дополнялись патронажем со стороны конкретных чиновников достаточно высокого ранга. Бизнес-структуры, ставшие объектом патронажа, часто переживали периоды бурного роста". Однако политическая элита по-прежнему относилась к руководителям крупнейших бизнес-структур с недоверием.

Первая попытка впустить деловую элиту в высокую политику была очень осторожной. В 1996 году на должность первого вице- премьера был назначен в. Каданников -- "красный директор" и при этом бизнесмен. Осторожничать перестали после того, как бизнес- элита поучаствовала в президентских выборах. "В ходе избирательной кампании новая экономическая элита установила прямые связи с высшим политическим руководством страны, а после выборов ее представители были включены в высшие этажи исполнительной власти... Из привилегированной группы давления, находящейся в непосредственной близости от власти, верхушка бизнеса трансформировалась в особую подгруппу на границе экономической и политической элиты".

Однако даже этот шаг не изменил расклада сил -- государство имело явные преимущества, поскольку элита была разобщена. "Нынешняя олигархия -- это неформальное образование, у которого отсутствует не только единая организационная структура, но и неофициальная иерархия. Члены этого образования строят свои отношения с государством на индивидуальной основе и тщательно защищают свою автономию во взаимоотношениях с властью. Они противодействуют присвоению кем-либо из членов олигархии полномочий говорить от имени всех остальных".

Появление в составе правительства трех автономных политических фигур (в. Черномырдина, а. Чубайса, б. Немцова) усложнило политическую ориентацию представителей деловой элиты, и она начала стремительно разваливаться. Решающим шагом к ее разрушению стало введение новых правил приватизационных сделок. Переходя к универсалистской схеме приватизации, власть руководствовалась прежде всего своими экономическими (наполнение бюджета) и политическими интересами. "Выбор в пользу этой схемы оказался вполне совместим с укреплением базы молодых реформаторов в элите бизнеса".

Проведение летом 1997 года конкурса по "связьинвесту" привело к вспышке "банковской войны". Понятно, что такого уровня конфликты не ятся на суд публики, когда государство подчинено бизнесу. "После всего происшедшего говорить об олигархии как о каком-то устойчивом образовании, да еще обладающем полномочиями в системе государственной власти, стало весьма затруднительно".

Оценив последствия "банковской войны" государство взяло курс на дистанцирование власти от бизнеса. Курс этот привел страну к мартовскому кризису. Было ли это решение верным?

по мнению авторов, разрыв связей с капиталом -- слишком простой ход, чтобы построить адекватную модель взаимоотношений государства с крупным бизнесом. "Крупный капитал нуждается в политических ресурсах и в демократическом государстве имеет на это полное право... Простая ликвидация 'сращивания' с исполнительной властью -- без выстраивания каких-то альтернативных форм связей с нею -- толкает капитал к 'сращиванию' с другими политическими структурами". Именно это обстоятельство определяет крайне высокий уровень политического риска, с которым столкнулось российское общество в результате отставки правительства черномырдина.

Финансово-промышленные группы и конгломераты в экономике и политике современной россии. Сборник/кол. Авт. -- М.: Центр политических технологий, 1997. 258 с.