"Как только к власти пришли демократы, у нас отобрали лицензию".

Первый наш вопрос "что изменилось лично для вас, когда россия стала экономически независимой?" был встречен редким среди бизнесменов единодушием мнений. Большинство не заметили разницы между ссср и независимой россией.

Эдуард теняков:

-- если бы путч удался, достаточно большому количеству людей пришлось бы уезжать из страны. Хотя, я думаю, что нам просто не дали бы уехать, потому что если путч для многих в москве казался театральным действием, то в глубинке все приобретает более жестокие и более масштабные формы. Меня, например, арестовали, да и не только меня. В ночь с 19 на 20 августа, как мы потом подсчитали, было арестовано 136 представителей, руководителей альтернативной экономики. В москве в подвалах люди не очутились только по той простой причине, что они в это время находились в белом доме.

А после подавления путча мы проснулись совершенно в другой стране. Мы поняли, что россия -- это только россия, что, скажем, казахстан для нас уже не друзья и не товарищи. Разница была громадная. Мы до этого же брали за основу экономического развития, по сути, советскую модель. Достаточно быстро была создана целая сеть коммерческих кооперативных банков, была создана всесоюзная ассоциация коммерческих банков, где я был членом президиума. То есть мы пошли по старой вертикальной схеме: ассоциация, правление -- в москве, при центробанке, ее разветвленная сеть -- по всем странам и весям родного ссср. Но как только начался распад страны, вся эта система распалась.

Я работал в системе государственного банка, а перешел в систему коммерческих банков. Это изменило всю мою жизнь. Я был просто госслужащим, а стал председателем правления банка, то есть я стал хозяином -- со своей долей в капитале, со всей ответственностью. Это было все равно что во времена застоя переехать из советского союза в америку.

Лев вайнберг:

-- коренным образом не изменилось ничего. Ведь бизнес по своей природе всегда интернационален. Для бизнесмена наиболее важна максимальная выгодность сделки, а это наиболее полно реализовано только в условиях мирового рынка. И именно этим бизнесмен отличается от политика, поскольку политик по природе своей национален всегда, потому что он думает о конкретных избирателях, за которыми на самом деле стоят интересы национальных промышленных и деловых кругов. И я не думаю, что в экономическом плане события 1991 года что-то такое изменили -- просто усилился темп реформ.

Для меня лично тоже мало что изменилось с экономической точки зрения. Бизнес мой начался задолго до этого. Я был одним из первых предпринимателей и генеральным директором первого компьютерного совместного предприятия, созданного в 1987 году. А президентом ассоциации всех совместных предприятий я стал уже в феврале 88-го года. Может быть, темп сменился, но сам импульс на реформы пошел практически с горбачевской перестройки, с 86д87-го годов, когда появились кооперативы, сп. Недавно я участвовал в споре. Обсуждалась книжка одного автора из гайдаровского окружения. Там говорилось, что в 91-м году была "великая революция 1991 года". И один товарищ очень верно сказал, что не до конца понятно: это была революция или контрреволюция по отношению к тому, что в 17-м году тоже называлось революцией? по-моему, сейчас это называется реставрацией. Это все политические лозунги, термины, они к живой экономике не имеют отношения.

Юрий агапов:

-- события августа 1991 года на меня не повлияли никак. Более того, начиная с 19 августа у меня начались проблемы. Проблемы, которые нарастали, нарастали, нарастали и в конечном счете привели к тому, что конкуренты во главе с некоторыми демократами просто разорвали банк на куски, а меня вышвырнули на улицу. Я зарегистрировал кредо-банк в 1989 году, и при так называемых коммунистах, которые уже и коммунистами-то не были, я получил в 1990 году первую в стране генеральную валютную лицензию. Как только к власти пришли демократы, у нас эту лицензию отобрали. Все, что я наработал до августа 1991 года -- это было много, это было солидно и это было здорово,-- потом я должен был защищать... Детище, которое я создал, в которое было вовлечено огромное количество людей, которое приносило реальную пользу стране. Потом мы сделали в 1992 году первую в стране кредитную карточку visa. Мы практически не занимались государственными ценными бумагами -- за что нас очень сильно не любили в центробанке,-- мы кредитовали национальную промышленность и были основным кредитором "запсиба" (огромный металлургический комбинат), на чем и погорели.

Сергей лисовский:

-- после распада ссср сузился рынок сбыта на мою продукцию (я тогда занимался организацией концертной деятельности). Если в союзе было около 50 дворцов спорта, то в независимой россии их осталось не больше 30. В принципе для тех, кто занимался бизнесом, 91-й год ничего не изменил. В некоторых кабинетах одних чиновников заменили другими, и все. Через месяц они стали себя вести точно так же, как и предыдущие. В какой-то степени, пожалуй, изменилось отношение власти к предпринимателям -- они вышли из тени, стали легальным классом в стране. В чем-то эта смена идеологии помогла во взаимоотношениях с налоговыми и силовыми структурами. А в экономике и бизнесе не произошло никаких существенных перемен.

Игорь сафарян:

-- для тех людей, которые начали заниматься бизнесом еще раньше -- например, как я, в 1988 году,-- мало что изменилось. Хотя, конечно, после путча развитие бизнеса стало более легальным и более динамичным. Но каких-то особо принципиальных изменений для меня лично в бизнесе не произошло.

Юрий милюков:

-- стало больше возможностей для реализации своих жизненных планов и целей. Раньше были связи в административной системе, а тут появился хороший инструмент -- деньги. В административной системе были свои ресурсы, которые можно было использовать в своих проектах. Но эти ресурсы, не играя роли денег, были просто неэффективными. После либерализации возникли деньги. Они стали нормально выполнять свои функции, многие проекты стало проще сделать -- этот инструмент стал более эффективным.

Артем тарасов:

-- для меня экономическая независимость россии никак не проявилась. Экономически независимой от кого она стала? от цк кпсс, которой не стало? от советского союза? мне кажется, что россия не обрела никакой экономической независимости. Она обрела просто политическую независимость. А от экономики в россии остались лишь разорванные связи со странами снг, то есть вещи, которые не особенно влияли непосредственно на бизнесмена, поскольку на бизнес в россии влияли и продолжают влиять политические составляющие -- гораздо больше, чем экономика.

Константин боровой:

-- до этого я успел создать почти 50 кооперативов. И понятно было, что не происходит качественного скачка в развитии рыночного предпринимательства: государство предпринимало усилия, чтобы эти предприятия не укрупнялись. Хотя уже начали появляться биржи, банки. А после путча произошло качественное изменение. Уровень взаимодействия этих частных предприятий так усилился, что они смогли работать между собой. До 1991 года у каждого кооператива должны были быть государственные предприятия -- подрядчики, партнеры, клиенты. А после возникли биржи, и уже госпредприятия потянулись вот в эти самые структуры, где доминировали частные предприятия, кооперативы. Тогда же, в сентябре 1991 года, был принят первый закон об акционерных обществах. Все вместе это и дало такой скачок экономики.

Лично же мне из нескольких сотен государственных и частных предприятий удалось соорудить биржу -- товарную, фондовую, универсальную. Филиалов биржи было создано по стране почти 2 тыс. В каждом было несколько сотен брокерских компаний, у каждой из которых по несколько десятков партнеров. И работа этих бирж в течение года привела к созданию нескольких миллионов новых коммерческих предприятий. Потом несколько банков, несколько инвестиционных компаний, несколько страховых, несколько торговых домов...

Александр смоленский:

-- в целом мало что изменилось. Банк "столичный" еще в 89-м году начал работать. До этого два года я работал в кооперации. К 1991 году семья уже жила за границей, потому что тогда рэкет был, бардак по полной программе, и ничего хорошего я от этого не ожидал.

После путча все вообще развалилось одномоментно -- жэки умерли, ничего на месте их не выстроилось, райкомов нет. У нас филиалы были в снг -- после 1991 года я их все позакрывал. А номенклатура осталась прежней. Ведь чиновники стали меняться лишь через два года -- в связи с событиями 1993 года. Рублевая зона закончилась именно в конце 1993 года, когда коммунистов отодвинули.

Поэтому после путча было ощущение некомфортности. В декабре 91-го, когда был узаконен распад ссср, когда горбачеву удалось провести референдум о судьбе страны, я голосовал за сохранение союза.

С другой стороны, любая революция для кого-то -- звездный час, для кого-то -- ку-ку. Я думаю, что для меня это был звездный час, потому что в образовавшейся в ссср системе номенклатуры и системе управления, принятия решений пробиться было невозможно. Подумайте, это представить страшно: 30 тыс. Семей членов политбюро, цк и т. Д. А здесь появилась некая отдушина. И эйфория некая все-таки была.

Марк масарский:

-- несмотря на то что у страны начала формироваться новая политическая система, экономически это просто так и осталась часть советской экономики со всеми своими связями, плюсами и минусами.

Для меня лично, как ни странно, экономическая ситуация изменилась в худшую сторону. Дело в том, что российское государство как правопреемник советского отказалось оплачивать госзаказ. А в начале 90-х до четверти строймонтажа в стране выполняли строительно-промышленные кооперативы, в частности члены союза строительно-промышленных кооперативов ссср, который я возглавлял. Мы строили дороги, жилье, производили стройматериалы. Торгово-закупочные кооперативы, кстати, выиграли от государственных неплатежей: они стали практически единственным платежеспособным покупателем. А производственные кооперативы в одночасье были уничтожены.

Второй удар, который нанесло государство экономически активному населению,-- позволило всем остальным хозяйствующим субъектам не платить долги. И в худшем положении оказались те, которым были должны, а не те, которые были должны. Нам, например, автоваз, господин каданников, должен был за несколько эшелонов кирпича. Мы продавали им по заводской цене -- 6 копеек за штуку. За четыре года, пока автоваз нам не платил, цена кирпича увеличилась в тысячу раз. В конце концов по решению суда нам заплатили по 6 копеек. Поэтому, скажем, при горбачеве--рыжкове я был богаче в сотни раз.

И такого рода удары были нанесены по всем успешно работающим предприятиям альтернативной, негосударственной экономики. Поэтому однозначно могу сказать, что после августа--декабря 1991 года производственной кооперации пришел конец. Были десятки тысяч кооперативов, а остались единицы. Некоторые выплыли, превратились в банки, занялись другой деятельностью, но производственной кооперации был нанесен смертельный удар. Новый режим выражал экономические интересы совсем другой части населения -- части номенклатуры, чиновников. И был создан олигархический капитализм.