Алан бадов, павел быков. В латинской америке появляется противовес американской экономической гегемонии.

В начале июля бразилия отмечала четвертую годовщину стабилизационного плана "реал". "Это единственный пример в истории, когда удалось стимулировать экономический рост и одновременно снизить уровень бедности", - заявил по этому поводу президент бразилии фернандо энрике кардозо. Выполнение плана "реал", стабилизировавшего экономику страны после череды сменявших друг друга финансовых кризисов и бешеной инфляции, а также объединение стран латинской америки в экономический союз должны позволить бразилии стать лидером региона, одним из полноправных центров в формирующемся многополярном мире.

Бразилия во многом уникальная страна, чем-то похожая на россию. Она обладает практически всеми природными ресурсами, имеет полный набор отраслей современной промышленности, и ее внутренний рынок потенциально самодостаточен.

Бразильцам не чуждо ощущение собственной избранности - стоит только вспомнить известную поговорку о том, что бог по происхождению бразилец. Находясь в центре материка, располагая значительными человеческими и природными ресурсами, не имеющими аналогов в южной америке, бразилия просто обречена быть ведущей и объединяющей силой региона. Однако до последнего времени, несмотря на все потенциальные плюсы, ей не удавалось стать общепризнанной державой мирового масштаба.

Коварное импортозамещение.

Как это ни парадоксально, причиной этого в значительной мере были амбиции - стремление быстро присоединиться к числу промышленно развитых стран. На протяжении длительного времени, с конца второй мировой войны и вплоть до начала 70-х годов, бразилия, как и другие страны латинской америки, в качестве механизма ускоренного развития активно использовала импортозамещение. Поначалу эта политика приносила свои плоды. В принципе она вполне разумна, поскольку приводит к росту внутренних доходов и уровня занятости. Однако в определенный момент присущие этой стратегии сдерживающие факторы (помноженные на внешние обстоятельства) заложили основы застигнувшей бразилию череды экономических кризисов.

В частности, процесс замещения ограничился в основном предметами потребления и в очень редких случаях распространялся на промежуточные и инвестиционные товары. В связи с тем, что структура внутреннего спроса в латиноамериканских странах почти в точности совпадала со структурой в развитых государствах, отрасли по замещению импорта ориентировались в основном на удовлетворение потребностей обеспеченных слоев (составлявших незначительный процент населения), а производство продуктов массового спроса пребывало в упадке. В то же время в условиях ограниченности структуры импортозамещения собственные производственные мощности предопределяли необходимость поддерживать и даже расширять объемы импорта, уровень которого почти полностью зависел от экспорта традиционных сырьевых товаров.

Частичным решением комплекса возникших проблем могло бы служить увеличение в экспорте доли готовой продукции как потребительского, так и производственного назначения. Однако это требовало наличия открытых и емких внешних рынков. И здесь на пути дальнейшего развития встали два основных препятствия: протекционистская политика индустриально развитых государств, с одной стороны, и медленное развитие латиноамериканской региональной интеграции - с другой.

Кроме того, импортозамещающая индустриализация сопровождалась гипертрофированной ролью государства в экономике. Путем возведения высоких таможенных барьеров были созданы тепличные условия для национальных отраслей промышленности, что приводило к сохранению отсталых производств и падению конкурентоспособности на внешних рынках. При этом широкое и далеко не всегда эффективное использование бюджетных ресурсов (например, объемы государственного кредитования аграрного сектора в 70-е годы достигали 110% валовой сельхозпродукции) привело к увеличению внешних заимствований для финансирования дефицита. А благодаря завышенному обменному курсу национальной валюты, призванному стимулировать ввоз машинно-технической продукции, произошел рост отрицательного сальдо платежного баланса, что еще больше увеличило зависимость от внешних источников финансирования.

Директор центрального банка венесуэлы маса савала полагает, что именно эти диспропорции, возникшие в ходе реализации импортозамещающей индустриализации, обусловили быстрый рост внешней задолженности стран латинской америки. Политика же высоких процентных ставок фрс сша в начале 80-х годов стала причиной резкого удорожания обслуживания этого долга (значительная доля долгов была оформлена с плавающим процентом) и оттока капитала в сша, что привело страны региона, в том числе и бразилию, к долговому кризису.

Долговой кризис.

Кризис 80-х годов усугублялся тем, что совпал с общемировым спадом и, как следствие, c падением цен на сырье, занимавшее значительную долю в бразильском экспорте. Долговой кризис очень больно ударил по бразилии, оставив ей в наследство огромный внешний долг (на конец 1996 года он составлял 178,1 млрд долларов, а выплаты по нему - 22,9 млрд долларов).

Оказалось, что надеждам на скорое вхождение в число мировых лидеров в ближайшее время сбыться не суждено. Более того, фактически бразилия была отброшена далеко назад. Под давлением зарубежных кредиторов стране пришлось пойти на вынужденные меры: сокращение бюджетных расходов, ужесточение кредитно- денежной и фискальной политики, сокращение импорта. Все эти шаги весьма негативно сказались на экономическом положении страны. Рост безработицы, падение потребительского спроса, сокращение производства - вот далеко не полный список несчастий, обрушившихся на бразилию.

По сути, 80-е годы прошли под знаком стабилизации государственных финансов, основанной на принципах неолиберализма и монетаризма, и под лозунгом "развитие ради своевременной и полной выплаты долгов". Но эти меры не позволили переломить тенденцию, даже несмотря на проведение в жизнь так называемого плана брейди (инициатива сша середины 1989 года), предусматривающего, в частности, обмен долгов на акции приватизируемых предприятий и реструктуризацию краткосрочных долгов в более долгосрочные.

Громкие провалы.

Программы стабилизации проваливались одна за одной. Примером может служить программа предыдущего президента бразилии фернандо коллора. В марте 1990 года в действие был введен план финансово-экономической стабилизации под названием "новая бразилия", выдержанный в духе "шоковой терапии". В отличие от российских реформаторов, которые видели смысл шоковой терапии в освобождении цен, авторы плана коллора, напротив, объявили о замораживании всех цен и зарплат, а также банковских вкладов, была введена "новая" валюта - крузейро. Целью программы было снижение инфляции с 90% до 10% в месяц, увеличение валютных резервов до 7,5 млрд долларов и резкое снижение объемов денежной массы, составлявших 34% ввп. В долгосрочной перспективе предусматривалось ликвидировать дефицит бюджета (8% ввп) и провести приватизацию.

Спустя два месяца после начала реформы правительство отрапортовало, что все идет по плану. По официальным данным, инфляция упала до 3,3% в месяц, а денежная масса сократилась до 8% ввп. Казалось, до "экономического чуда" рукой подать, однако в реальности страна оказалась на грани серьезного экономического кризиса. В условиях замораживания вкладов и падения реальных доходов производители столкнулись с кризисом сбыта и были вынуждены резко снижать объемы производства, урезать зарплату, сокращать персонал. К концу года объем промышленного производства сократился на 11%, только в промышленном сан-паулу было уволено 300 тысяч человек. Аграрный сектор, не получив положенных кредитов, также переживал спад.

Предприниматели, средний класс и рабочие были одинаково недовольны правительством, и оно дрогнуло. Одно за другим принимались решения об освобождении цен, повышении транспортных тарифов и арендной платы. Владельцы замороженных вкладов, прежде всего крупных, постепенно начали возвращать их обратно и пускать в оборот.

Хотя в 1990-1992 годах ввп страны сократился на 10%, глубокого спада удалось избежать. За спасение от депрессии пришлось платить гиперинфляцией. Фактически она была заложена в механизм ценообразования. В стране существовало множество индексов, измерявших рост цен на различные группы потребительских товаров за неделю, месяц, полгода. На их основании раз (а затем и два раза) в месяц повышались регулируемые государством цены на топливо и ряд других ресурсов, зарплаты, пенсии, арендные платежи и т. Д. Таким образом, "прошлая" инфляция "перекладывалась" на будущее, раскручивая маховик обесценивания денег (т. Е. Имела место так называемая инерционная инфляция).

План "реал".

В этих условиях правительство решило дать "последний и решительный бой". План "реал", провозглашенная в марте 1994 года программа экономической стабилизации, был седьмым по счету, начиная с февраля 1986 года. Все предшествующие планы, несмотря на звучные названия, так и не достигли поставленных целей. Они лишь дестабилизировали экономику, подорвав доверие к правительству среди населения и в деловых кругах.

Однако автор плана "реал" фернандо энрике кардозо, тогда еще министр экономики, решил пойти другим путем, нежели его предшественники. Центральным пунктом программы финансовой стабилизации стала денежная реформа. Однако новая валюта была введена не сразу: первым шагом стало введение всеобщего коэффициента индексации цен и зарплат, или "единицы реальной стоимости" (ерс), призванной сбалансировать состояние финансов страны. Согласно плану "реал" ерс была "отвязана" от индекса потребительских цен и "привязана" к курсу доллара, а ее "курс" по отношению к крузейро, устанавливавшийся отныне ежедневно, фиксировал "сегодняшнюю", а не "вчерашнюю" инфляцию, тем самым останавливая инфляционную инерцию.

Второй составляющей плана "реал" стал чрезвычайный социальный фонд, за счет которого финансировался бюджетный дефицит. Средства для фонда были получены от повышения некоторых старых налогов и введения новых. Одновременно урезались расходы по социальным программам, на содержание госаппарата, была начата широкая программа приватизации.

С 1 июля 1994 года на базе ерс была введена новая валюта - - "реальный крузейро", или просто "реал", приравненная к доллару. Одновременно правительство поспешило успокоить население, заявив, что не собирается вновь прибегать к методам шоковой терапии. В отличие от программы коллора план "реал" не делал акцент на ограничение денежной массы, главная цель заключалась в том, чтобы не допустить новой волны повышения цен со стороны производителей и торговцев, за которой, как это бывало раньше, следовало возобновление инфляции. В последний момент, в преддверии пересчета старых денег в новые по фиксированному курсу, промышленные и торговые компании начали как угорелые взвинчивать цены. "Нынешняя спекуляция - главная угроза экономической программе", - заявил преемник коллора президент итамар франку и призвал потребителей превратиться в "армию народных фининспекторов". Специальные "горячие линии" перегревались от звонков бдительных граждан, сообщавших о магазинах-нарушителях. Тех из них, кто неоправданно завышал потребительские цены, пересчитывая их не по среднему показателю за четыре месяца, а по максимальному уровню, ждали взыскания.

Уже через полтора месяца после введения реала инфляция снизилась с 50% до 6% в месяц и с тех пор стабильно снижается (в прошлом году ее индекс составил 7,2%). Однако первые жесткие меры по ограничению потребления и обузданию инфляции нанесли ущерб деловой активности: ограничение потребительского кредита привело к сокращению товарооборота на 30%, с укреплением национальной валюты резко, в несколько раз, упал объем экспорта.

Перелом.

Однако новая "бразильская модель" в целом справилась с испытаниями. Последние три с половиной года происходит рост экономики, который, правда, имеет тенденцию к замедлению (в 1996- 1997 годах он составил 3%). При этом опережающими темпами росло промышленное производство, объем которого увеличился на 5,28% в прошлом году (3,73% в 1996 году). В структуре экспорта все большую ударение на о большую долю занимает готовая продукция - обувь, автомобили, самолеты. Все эти перемены отражают изменение стратегии хозяйственного развития, которое является стержнем экономической реформы.

Экономический рост и увеличение экспорта должны достигаться не за счет финансовых вливаний, внешних займов, "инфляционного субсидирования" и девальваций, а за счет снижения издержек, повышения производительности труда. Успех плана "реал" во многом был обеспечен тем, что в отличие от мер шоковой терапии денежная реформа не носила конфискационного характера. Благодаря грамотно проведенной индексации цен и зарплат за годы после денежной реформы доходы бразильцев не только не упали, но выросли. С июля 1994 года размер минимальной заработной платы увеличился с 65 до 120 реалов (напомним, что один реал примерно равен доллару). Средняя же зарплата за это время поднялась со 116 до 252 реалов (продовольственная корзина подорожала лишь на 4,4%, а значит, положение беднейших слоев населения улучшилось). Если в начальный период правительство ограничивало потребление, чтобы сбить инфляционную волну, вскоре страна пережила "потребительский бум", связанный с тем, что населению вновь стала доступна торговля в кредит, которая процветает, несмотря на высокие процентные ставки.

В период, когда деньги на глазах съедала гиперинфляция, население, в особенности низкооплачиваемое, было вынуждено поскорее отоварить полученную зарплату, тратя большую ее часть на продукты питания. Теперь оно вновь открыло такую приятную вещь, как торговля в рассрочку товарами длительного пользования, например автомобилями. Причем сегодня к благам общества потребления приобщается не только средний класс, но и рабочие. В домах имеющих стабильную работу бедняков появляются телевизоры, видеомагнитофоны, современные холодильники, новая мебель. Люди, привыкшие чувствовать себя обездоленными, выросли в собственных глазах: теперь они чувствуют себя "не хуже других".

Как результат - на президентских выборах 1994 года кардозо одержал верх над кандидатом левых сил лулой да сильвой, имевшим в начале кампании более сильные шансы на победу. При этом сам кардозо не причисляет себя к лагерю правых, считая себя представителем современных, реалистичных левых.

"Меркосур" и нафта.

Бразилия и другие страны региона усвоили урок, полученный в 80-х годах. Они все больше начинают надеяться на собственные силы и развитие регионального сотрудничества. В 1991 году бразилия, аргентина, уругвай и парагвай образовали торговую группировку "меркосур", которая должна была стать местным аналогом европейского общего рынка. По сравнению с ес страны блока шли по пути интеграции семимильными шагами. С 1990-го по 1995 год торговля между участниками пакта росла в среднем на 27% в год (со всем остальным миром - на 7,5%). Доля товарообмена внутри "меркосур" для каждой из стран увеличилась до 20% всего внешнеторгового оборота. И хотя "меркосур" еще далеко не общий рынок (свободное движение труда остается дальней перспективой), большая часть торговли внутри блока уже сейчас осуществляется беспошлинно.

Иным путем пошла мексика, в 1994 году вступившая вместе с сша и канадой в североамериканскую зону свободной торговли (нафта). В результате целые отрасли мексиканской экономики, например автомобилестроение, по сути дела были полностью интегрированы в американскую хозяйственную систему.

Многие эксперты считают, что мексика сделала не лучший выбор. Они особо обращают внимание на роль нафта в мексиканском кризисе 1994 года. В ходе переговоров о создании нафта стало ясно, что американское правительство стремилось использовать возможности этого объединения для либерализации мексиканских законов по регулированию иностранных инвестиций. Бывший американский посол в мексике джон негропонте писал в госдепартамент, что соглашение должно стать инструментом, открывающим мексиканскую экономику для иностранных инвестиций путем изменения законодательства страны и ее финансового сектора. Так, статья 1109 раздела нафта об инвестициях запрещает любой контроль за переводом всех видов капитала, включая прибыли, проценты, дивиденды и т. Д. Эта "либерализация" привела к фактической утрате мексикой суверенитета. По признанию мвф и всемирного банка, именно высокий уровень спекулятивного капитала при ограниченных инвестициях в реальное производство спровоцировал мексиканский кризис. В этих условиях "меркосур" становится не просто центром региональной интеграции, но и главным оплотом борьбы с американской экономической гегемонией. Латиноамериканские страны слишком хорошо знают, что такое зарубежные "портфельные инвестиции".

Роль в "меркосур" бразилии, на которую приходится 70% населения и производства стран пакта, сравнима с положением германии в ес. В основу внешней политики "меркосур" положена концепция многополярного мира. Ее основным направлением является курс на укрепление отношений со странами азии и европейского союза (не случайно подобный курс президент кардозо проводил, еще будучи главой бразильского мид). В 1995 году объем торговли четырех стран блока с ес составил 43 млрд долларов, в то время как с сша - лишь 29 млрд. Стабилизация экономики бразилии решительным образом сказалась на авторитете "меркосур". В октябре 1996 года ее ассоциированным членом стала чили, первоначально намеревавшаяся присоединиться к нафта, ведутся переговоры с боливией.

Не только обезьяны.

Несмотря на продолжающийся мировой валютно-финансовый кризис, страны региона имеют неплохие шансы добиться в этом году хороших показателей роста (во многом благодаря развитию внутрирегионального сотрудничества и связей с ес и юго-восточной азией). Бразилия как естественный лидер региона и центр его экономики вполне способна в ближайшем будущем реализовать свои претензии на роль державы мирового масштаба. Этому во многом будет способствовать успех программы экономической стабилизации президента кардозо. Например, сегодня шансы страны стать постоянным членом сб оон выглядят гораздо реалистичнее, чем десять лет назад. О появлении новой региональной державы говорит хотя бы наметившаяся инвестиционная активность бразилии в странах латинской америки и даже в бывшей метрополии, португалии, где бразильцы вовсю скупают недвижимость (португалия рассматривается руководством страны как "мостик" в европу). Огромная латиноамериканская держава, выбравшая свой собственный путь в "лигу чемпионов", уверенно избавляется от привычного всем имиджа экзотической страны, где в изобилии можно найти только "диких обезьян".