Петр сумин: "мы возимся с директорами, как в старые советские времена".

Южноуральский губернатор готов любыми методами помогать "правильным" предприятиям челябинской области.

Вокруг нескольких металлургических предприятий южного урала тлеют незатухающие экономические скандалы. На их развитие в той или иной степени повлияла позиция губернатора челябинской области петра сумина. Его иногда называют "красным" губернатором, имея в виду не политические пристрастия, а стиль работы. "Власть вмешивается в дела бизнеса" - самая горячо обсуждаемая тема в области.

- Петр иванович, как строится промышленная политика в области, существует ли концепция ее развития?

- концепция разработана правительством совместно с ассоциацией руководителей промышленности и банков, утверждена законодательным собранием. Главное в ней - власть должна не руководить менеджментом предприятий, а помогать ему. Наши усилия направлены на создание в области нормального инвестиционного климата. Мы стараемся защищать тех руководителей, которые ориентированы на экономику области, на социальную политику. Хотим сохранить производственный цикл.

- Но нуждается ли бизнес в поддержке государства?

- поддержка государства нужна любому предприятию. Правда, смотря какая. В частном бизнесе, коммерческих проектах не должны крутиться бюджетные деньги. Нам их не хватает на другие цели: зарплату, тепло, газ, медицину. Предприниматель должен сам деньги зарабатывать. Я помню, леонид рокецкий, бывший губернатор тюменской области, влез в кредитную линию с немцами, набрал дойч-марок. Я даже завидовал ему какое-то время. Он раздал их предприятиям, с тем чтобы они вернули эти деньги из прибыли. Когда пришла пора рассчитываться, предприятия сказали: "нет денег". Я был вместе с группой губернаторов урала в германии на экономическом форуме. Меня там никто не узнавал, а к леониду рокецкому во всех немецких городах обращались: "г-н рокецкий, отдай долг".

Для нас бюджет области - святое. И потом, как я могу этими средствами помочь магнитогорскому металлургическому комбинату? там деньги на миллиарды считают. Мы помогаем ему другим. Например, встал вопрос о губернаторских гарантиях, чтобы комбинат взял иностранный кредит, и я дал эти гарантии. Конечно, мы тоже в сейф положили кое-что: финансовое управление взяло акции как гарантию возврата кредита.

- Вы пытались убедить высших чиновников отменить решение о реализации в 2002 году 17-процентного госпакета акций ммк. Разве это поддержка?

- на этом этапе - да. Потому что какая температура на комбинате, такая социальная и политическая температура будет в магнитогорске. Если комбинат чихнет, у города, а то и у области, может быть двустороннее воспаление легких. Я говорил на эту тему с владимиром путиным. Сказал, что не могу претендовать на федеральный пакет, но просил не продавать его в этом году. Сейчас это нецелесообразно. Комбинат работает и вкладывает реальные деньги в производство. Провел реконструкцию доменного производства, внедряет новые технологии. Условия работы для людей стали комфортнее. Экология улучшилась. Ммк ввел новый 350-тонный конвертер, газоочистку за 250 млн долларов. Строит цех по производству автомобильного оцинкованного листа. Это будет третий цех в мире: два - в америке. Зарплата у людей неплохая. Вот мы сегодня продадим 17% - и это спасет россию? да ничего подобного. А контроль над комбинатом можем потерять. Нет сегодня необходимости ломать сложившуюся структуру акционерного капитала и продавать пакет. Какая за него начнется драчка... Я понимаю, что пакет не будет вечно в руках государства. Но я попросил, чтобы ммк внесли в список стратегических предприятий, которые находятся под особой опекой государства. Может быть, прислушаются к просьбе. Если встанет вопрос о продаже в будущем, через год-два, мы купим этот пакет.

- Мы - это власти челябинской области?

- государственная власть не может купить такой пакет, нет у нее на то денег. Я думаю, комбинат сам подкопит финансов. Я просил, чтобы мне передали этот пакет в доверительное управление. Не дают. Ну и не надо. Он у государства - я спокоен. А там посмотрим. Комбинат будет участвовать в этом тендере и выиграет его.

- Акционерные споры разгорелись также вокруг карабашского медеплавильного комбината и златоустовского металлургического комбината, на которые претендуют крупные промышленные холдинги угмк и группа "синара". Почему в области кипят промышленные скандалы? какие меры вы принимаете для их урегулирования?

- у нас очень привлекательные предприятия, на них всегда есть спрос. За три года рост объемов производства на территории составил 37%. Вот и находятся охотники.

Как власть могла мириться с тем, что златоустовский завод собственники растащили на части? энергетика у одного хозяина, транспорт у другого. Электропечи в аренду сдали. Прокатные станы тоже черт знает у кого. В заводоуправлении сидят две команды и дерутся за кабинет. А рабочие зарплату не получают. Я собрал в этом кабинете руководителей и сказал, что ввожу на предприятии губернаторское правление. Меня спросили, что это такое, я ответил, что и сам не знаю. Но мы зажали там все в один кулак. Появилось два собственника. Я не возражал, лишь бы работали. Но у нас, видимо, еще культуры не хватает в этом плане. Каждый друг друга в чем-то подозревает. Снова разбирались, в итоге один собственник остался. Я тоже не возражаю, есть с кого спросить. Завод в мае будет отмечать 100 лет. А мог и не дожить до юбилея. Влиять здесь или не влиять?

но кто бы меня в чем ни обвинял, административные рычаги я использую или не административные, - любые применял и буду применять в рамках закона. А вообще не исключено, что со временем может появиться единый холдинг медной промышленности свердловской и челябинской областей. Но это все должно быть на нормальной, договорной основе.

Что касается карабаша, конечно, плохо, что такая ситуация там сложилась. Пока зао "карабашмедь" как работало, так и работает. Зарплату рабочим платит. С бюджетом рассчитывается. Нет проблем.

- В чем тогда его банкротство?

- мало ли что там делают. Не все же будешь знать, что там происходит.

- На одной из пресс-конференций директор кмэза александр вольхин заявил, что "люди полпреда латышева дают указания в суды принимать решения против челябинской стороны, а также заставляют правоохранительные органы постоянно проводить проверки на кыштымском и карабашском заводах"...

- Руководителю надо лично убедиться, на самом ли деле это так, а не пользоваться недостоверной информацией, прежде чем выносить такое в сми. От этого страдает дело. Многие вопросы, которые мы решаем, я согласовываю с полпредом урфо петром латышевым. Наша общая точка зрения: там, где ущемляются социальные интересы, власть должна принимать меры. И если кто-то хочет столкнуть лбами губернатора и полномочного представителя президента, не получится. Нам и так непросто работать. И создавать дополнительные трудности с федеральной властью я не собираюсь.

- Существует ли избирательность при "допуске" в область разных структур общероссийского уровня? приход "сибирского алюминия" на уралаз, "южного кузбасса" на "мечел" не сопровождался конфликтами.

- Они демонстрируют нормальный, цивилизованный путь вхождения на наши предприятия. Предлагают решение существующих там проблем, инвестиции. С олегом дерипаской (президент оао "сибирский алюминий". - Ред.) Мы, например, не сразу договорились. Он прилетал сюда, мы встречались, создали рабочую группу. Наши специалисты поработали недельки две-три и набросали проект соглашения, где указаны права и обязанности обеих сторон. Дерипаска взял на себя обязательства по социальной сфере в том числе. Сейчас уралаз развивается по этому документу.

Что касается "южного кузбасса", там еще вопросы не окончательно решены, хотя у него уже есть серьезный пакет "мечела". Я не могу запретить инвесторам покупать акции, потому что на то есть закон, а предприятия эти негосударственные. У нас в области - 90% негосударственного сектора. С "южным кузбассом" мы договорились по техническому перевооружению, реконструкции, заработной плате, социальным программам на "мечеле". Меня это устраивает.

В области сложилась схема работы с руководителями предприятий. Плохо или хорошо, но мы возимся с ними, может быть, как в старые советские времена. Я из старого времени, например, притащил территориальный заказ. Таким образом, удалось решить проблему обеспечения машиностроительных и металлообрабатывающих предприятий сырьем.

Металлургические предприятия всю продукцию продавали за границу или за пределы области. Я пригласил виктора рашникова, директора "магнитки", и мы договорились, что определенное количество металла он будет реализовывать внутри области. И вот уже который год я заключаю с каждым руководителем металлургического предприятия договор о поставках их продукции внутри области на конкретные заводы. Если надо договариваться с акционерами - я договариваюсь, надо убеждать их в чем-то - убеждаю. Когда на "мечеле" дела пошли плохо, его владелец, швейцарская фирма glencore, придумала "программу развития", которая предполагала сокращение производства на 12 - 15 тысяч тонн. Они намеревались рассмотреть эту программу в москве. Я им сказал: "нет, ребята, мы будем рассматривать эту программу у меня в зале правительства". Собственники не обязаны меня слушать - на "мечеле" нет ни областного пакета акций, ни моего личного, - однако пришли. И мы завернули программу. Ведь предлагалось закрыть коксовую батарею, доменное производство, конвертер. Сейчас тот же алексей иванушкин, директор "мечела", говорит: правильно сделали. Я приглашал к себе президента фирмы glencore, чтобы обсудить проблемы "мечела". Месяца два я его вытаскивал. Наконец он приехал. Хоть в челябинске побывал, завод посмотрел, который купил.

Мы договариваемся со всеми. У нас в области сложилось тесное сотрудничество власти с заводами. Если они налоги не платят, мы ругаемся. Когда хорошо работают, мы им спасибо говорим.

Интервью взял алексей сотсков.

Процедура банкротства на ао "златоустовский металлургический завод" закончилась в 2000 году созданием на базе основных средств нового юридического лица - "златоустовский металлургический комбинат". По 50% в уставном капитале получили группа "синара" (свердловская область, контролирует также ао "синарский трубный завод") и компания "геолинк" (челябинская область, контролирует также комбинат "уфалейникель"). В 2001 году между партнерами начался конфликт. В настоящее время группа "синара" не работает со златоустовским комбинатом.

В 1998 году на базе основных средств остановленного в начале 90-х ао "карабашский медеплавильный комбинат" создано зао "карабашмедь". 75% процентов акций получил кыштымский медеэлектролитный завод (кмэз). Конфликт вокруг карабашского комбината разгорелся после того, как угмк объявила о покупке 56% акций карабашского медеплавильного комбината и инициировала судебный процесс с целью возврата производственных мощностей от зао "карабашмедь" в кмк. Инициатива угмк встретила сопротивление, в том числе и со стороны петра сумина, который в сердцах назвал менеджеров угмк мародерами и заявил, что не пустит эту компанию в челябинскую область. Южноуральское фсфо обратилось с заявлением о признании кмк банкротом. В угмк этот шаг расценили как административное вмешательство и заказное банкротство. Вышестоящая судебная инстанция отменила решение челябинского суда о банкротстве кмк. В настоящее время на процедуру банкротства выведено уже зао "карабашмедь". По мнению представителя угмк алексея борщенко, этой процедурой кмэз как владелец зао по-прежнему пытается не допустить прихода свердловского медного холдинга в челябинскую область.

Владимир головлев, заместитель председателя бюджетного комитета госдумы, в 1992 - 1993 годах председатель комитета по управлению государственным имуществом челябинской области:

- мне хорошо известно, как строятся отношения власти и бизнеса в челябинской области, потому что 99% тамошних бизнесменов обязаны приобретением своего имущества мне. Поддерживается узкий круг людей в бизнесе, большинство других ищут "пути взаимодействия" с властью для решения проблем через них.

Сумин лично контролировал большинство планов приватизации (их утверждал областной совет, который он возглавлял) ведущих предприятий области. Единственное, в чем мы не сходились: он хотел, чтобы контрольные пакеты оставались в той или иной форме в его руках, а я хотел, чтобы как можно больше ушло в частные руки.

Михаил юревич, заместитель председателя комитета по энергетике, транспорту и связи госдумы, президент апо "макфа":

- вопреки заявленной позиции о неразделении компаний, ведущих бизнес на территории области, на "своих" и "чужих" губернатор проводит совершенно иную политику. Он не считает нужным выступать в законодательном собрании с программой действий. Большинство решений, принимаемых областным правительством в экономической сфере, не выдерживают критики. Взять хотя бы последний отвергнутый правительством россии план банкротства челябинскугля, который назван откровенно слабым.

В области обанкрочено огромное количество предприятий, но они, за редким исключением, не получили эффективного руководства. Власть приближает к себе бизнес, демонстрирующий личную преданность. Ее главный принцип - сделать зависимыми всех руководителей промышленных предприятий. Мало кому может импонировать такой стиль: власть периодически меняется, а заводы остаются.

Павел крашенинников, председатель комитета по законодательству госдумы:

- сумин ведет взвешенную политику, не кидается в крайности, не мешает бизнесу, поэтому в челябинской области деловая среда лучше, чем в свердловской области. Давление власти на бизнес существует везде, но на южном урале оно проявляется в меньшей степени. Администрация области и бизнес там скорее партнеры. Единственное исключение - эксцесс с угмк. Я считаю, руководство кыштымского медеэлектролитного завода подставило губернатора.

Владимир уткин, первый вице-губернатор челябинской области в 1997 - 2000 годах, президент нп "урал-сибирь":

- у нас правит административный ресурс. Власть прочно привязала бизнес к себе, причем административными методами. К чему это приводит? на пустом месте разразился скандал общероссийского масштаба вокруг карабашского медеплавильного комбината. То же произошло на златоустовском металлургическом комбинате. Это предприятие 60% продукции поставляло синарскому трубному заводу. Их интеграция объективна и принесла бы пользу обоим предприятиям. Но власть отдала завод "своим". На производственной деятельности это решение отразилось негативно. Большей частью власть вмешивается в экономические процессы, защищая "своих" и этим разрушая систему взаимоотношений между субъектами рынка. В результате темпы роста экономики области замедляются: в 1999 и 2000 годах рост составлял 23 и 18% соответственно, а сейчас 3 - 4%. Зато по темпам инфляции челябинская область одна из первых.

Михаил гришанков, заместитель председателя комитета по безопасности госдумы:

- продуманных и выстроенных отношений между властью и бизнесом в челябинской области нет. Власть не может объединить представителей бизнеса, а они не могут добиться того, чтобы их мнение учитывалось при принятии решений.

Александр новокрещенов, главный судебный пристав челябинской области:

- в челябинской области все привыкли действовать райкомовскими, обкомовскими методами. Все решается по телефонному праву. Это мешает нам работать. Часто, когда нам надо исполнять судебное решение, руководство области нам указывает, ходить туда или нет. Но мы не в праве не исполнять решение суда, правомерно оно или нет.

Петр латышев, полномочный представитель президента рф в уральском федеральном округе:

- реализация государственной промышленной политики в российской федерации не так много места оставляет власти: промышленность акционирована, доля государственной собственности мала. Все решает рынок. Роль государства - следить, чтобы для всех существовали одни правила, выполнялись законы. Вместе с тем ни одно предприятие не сможет функционировать, если не будут приниматься меры по обеспечению социальной составляющей экономики или отрасли. На этой основе наши акционерные общества взаимодействуют с властью. Власть выдвигает ряд условий бизнесу, которые могут формулироваться при лицензировании, например. В этой части я вижу ответственность и рычаги влияния местной власти. Сумин весьма эффективно защищает челябинскую область. Сегодня наш аппарат не располагает информацией, что здесь между властью и бизнесом происходят какие-то запредельные конфликты. По конкретным ситуациям они есть, как и во всех субъектах федерации. Главное, чтобы они разрешались в рамках правового поля.