Лев голуб*.

*Доктор экономических наук, профессор, эстония.

Валютная политика, основанная на принципах currency board, окончательно похоронит российскую промышленность, лишив ее остатков оборотных средств

основные принципы currency board (валютного комитета) достаточно просты. Курс национальной валюты привязывается к курсу одной из твердых валют мира. Объем денежной эмиссии ограничен и связан с золотовалютным резервом национального банка. Все это решает очень важную, но не единственную задачу страны -- делает национальную валюту настоящими деньгами, которым доверяют как внутри страны, так и за рубежом.

Как известно, система валютного контроля помогла укрепить экономику аргентины. Использовав currency board, эстония стала первой и пока единственной из постсоветских стран, получившей приглашение и уже начавшей переговоры о вступлении в ес.

Летом 1992 года эстония ввела свою собственную валюту, эстонскую крону (еек), установив ее соотношение с немецкой маркой как восемь к одному. Это соотношение остается неизменным и сегодня, однако покупательная способность кроны внутри эстонии уменьшилась минимум в пять раз. Особенно сильно выросли цены в сфере услуг. Так, при введении кроны цена билета на общественный транспорт в таллине была 60 сентов (1еек = 100 сентов), сейчас билет стоит 5 крон. Ежемесячная плата за трехкомнатную квартиру в таллине, включая стоимость коммунальных услуг, зимой может достигать 80-100 долларов. Средняя же зарплата в эстонии составляет примерно 300 долларов, из которых почти четверть нужно отдать государству как подоходный налог. Ясно, что до бесконечности наращивать разрыв между стабильным внешним курсом эстонской кроны и падением ее внутренней покупательной способности нельзя. И хотя уровень инфляции в эстонии сегодня составляет около 12% в год, разговоры об изменении соотношения курса кроны на внешнем рынке идут постоянно. Проблему усиливает и предстоящий уход немецкой марки в тень в связи с введением 1 января 1999 года единой европейской валюты.

Первые годы действия валютного комитета были очень тяжелыми для экономики эстонии. Прежде всего из-за острой нехватки оборотных средств. Кредитных ресурсов у банков почти не было. В результате многие промышленные гиганты просто прекратили свое существование. Частично спасал лишь шедший через страну мощный поток цветных металлов, в начале 90-х эстония была их крупнейшим экспортером (речь идет о российском реэкспорте).

Жертвой начального периода действия валютного комитета стала не только крупная промышленность, но и сельское хозяйство. Мясо-молочная отрасль эстонии была самой лучшей в ссср, а сейчас мясокомбинаты и молокозаводы работают на импортном сырье.

До сих пор эстония очень зависит от импорта потребительских товаров. Недавно я опросил разные аудитории (бизнесменов, студентов колледжа), есть ли у них в обиходе товары эстонского производства. Практически всегда я получал отрицательные ответы. Неудивительно, что изменения внешнего курса кроны в эстонии ожидают со страхом, поскольку уже сейчас очевидно, что новая пропорция будет не в пользу кроны.

Российская экономика в сто раз больше эстонской. Считается, что сложность управления системой возрастает в квадратичной зависимости от ее размеров. Так что проблемы управляемости при сравнении этих стран нужно умножить на десять в четвертой степени. К тому же стартовые условия россии на момент введения currency board -- возможный размер резервов и дефицит бюджета -- просто несопоставимы с эстонскими. Переживет ли российский реальный сектор неизбежную острейшую нехватку денежных ресурсов, когда экономика россии и без того долгое время существует практически без денег? и российское государство, и рубль пока лишены самого главного ресурса -- доверия. Восстановить его одной лишь системой валютного комитета вряд ли удастся.