Татьяна мухина. Правительственная программа действий по вступлению россии в вто мало отвечает национальным интересам.

"В конце марта мы рассчитываем завершить работу по услугам, а в апреле--мае -- начать консультации (со странами -- членами вто. -- 'Эксперт')", -- заявил министр внешнеэкономических связей рф михаил фрадков на заседании правительства, посвященном присоединению россии к вто. Речь в его докладе шла о завершении выработки условий присоединения россии к вто. По сути дела, министр изложил программу действий правительства по определению условий доступа иностранных поставщиков на национальный рынок товаров и услуг.

Однако за две недели, оставшиеся до конца марта, даже часть ее (касающуюся доступа на рынок услуг) завершить невозможно. Прежде всего потому, что как по товарам, так и по услугам не решен ключевой вопрос: кого именно защищать -- отечественного производителя или потребителя. Это вызвано неопределенностью макроэкономической политики. Результат -- по большому счету никто не знает, как и для чего использовать присоединение к вто.

Единственный выход в этой ситуации -- принимать решения наугад, что и происходит.

Программа действий правительства.

Михаил фрадков выделил четыре блока первоочередных задач российского правительства в связи с началом активной работы по присоединению к вто.

Первый блок -- торговля товарами. Дела здесь обстоят относительно прилично. Определена и утверждена правительством переговорная позиция по таможенным тарифам (подробней об импортном тарифе см. "Эксперт" n6). Другой разговор, как это сделано. За основу тарифа, имого на переговоры со странами вто, взят тариф ныне действующий, разработанный три года назад исходя из тогдашних потребностей экономики. То есть не отражающий не только будущие, но и сегодняшние нужды страны.

Планируется предложить на переговорах поэтапное снижение пошлин на промышленные товары до уровня, принятого в вто (средневзвешенная ставка не более 7%). И это вполне разумно.

Относительно тарифов на сельхозтовары у мвэс позиция иная. Предлагается "добиваться уровня тарифной защиты рынка, адекватного существующему в развитых странах, с учетом более высокой степени протекционизма по сравнению с другими отраслями". Но россия не может настаивать на увеличении импортных пошлин на сельхозпродукцию, ссылаясь на практику развитых стран. Установление высоких тарифов, например, в государствах ес стало возможным лишь после сокращения там субсидий на сельхозтовары. Это принятая в вто практика -- тарифы в обмен на субсидии. У нас же субсидий на этот вид товаров почти нет. Значит, нет и поводов для подобного торга. Так что стоит поискать другие аргументы в пользу увеличения пошлин на сельхозпродукцию.

Мвэс предлагает "обсудить со странами -- членами вто право россии иметь экспортные субсидии на сельхозтовары". Но вот незадача, зачем россии бороться за экспортные субсидии в сельском хозяйстве, если она не только не экспортирует сельхозпродукцию (за исключением редких случаев экспорта в малых объемах), но и не может обеспечить свой рынок. Более того, не может обойтись без импорта продовольствия. А чтобы выйти на уровень конкурентоспособности, например, ес, россии потребуется не менее десяти лет. Мвэс ставит перед собой цель, за которую нет смысла бороться, тем самым попусту расходуя ограниченные переговорные возможности. Да и в бюджете явно нет денег на обеспечение экспортных субсидий.

Много спорных моментов возникает при обсуждении присоединения или неприсоединения россии к так называемым секторальным тарифным инициативам (присоединение к ним не обязательно). Речь идет о соглашениях "по торговле гражданской авиатехникой", "о правительственных закупках", "о гармонизации торговли химтоварами" и так далее. На присоединении к этим соглашениям настаивают будущие партнеры россии по вто. Однако для страны не все приемлемы.

Например, соглашение "по торговле гражданской авиатехникой" предусматривает введение нулевых таможенных пошлин на импорт самолетов, запчастей к ним и сокращение субсидирования отрасли. Нет нужды объяснять, что присоединение россии к этому соглашению приведет к сокращению производства и росту безработицы на предприятиях авиапрома.

Правда, если следовать логике анатолия чубайса, для стратегических интересов страны защита потребителя важнее защиты производителя (см. "Эксперт" n7). Тогда мысль о присоединении к данному соглашению перестает выглядеть дикой. Американские и европейские самолеты, хотя стоят дороже, в эксплуатации дешевле. То есть выгоднее для потребителя.

Неоднозначна и необходимость присоединения россии к соглашению "о правительственных закупках". Суть его -- осуществление всех госзакупок на тендерной основе. Приглашения для участия в каждом тендере должны рассылаться по всем странам -- членам вто, присоединившимся к соглашению. На практике это выглядит так. Скажем, московское правительство решило закупить офисную мебель. Всем участникам соглашения (около 40 стран) надлежит разослать подробнейшие предложения и провести тендер на поставку. На это уйдет не меньше полугода. Пока суд да дело, московское правительство будет сидеть на старых креслах. А российские предприятия, которые, не будь тендера, могли бы получить этот заказ и заработать, вряд ли получат его по итогам конкурса. В ответ мвэс возражает, что россия сама получит право участвовать в аналогичных тендерах, проводимых другими странами. Но, право слово, мечтать, что российские предприятия смогут выиграть конкурс на поставку товаров, скажем, в испании или америке, пока рановато. А там, где российскую продукцию покупают, она пользуется спросом и без тендеров.

Что касается так называемого требования стэнд-стил (замораживание существующего внешнеторгового режима на весь период переговоров), которое вто предъявляет россии, то оно совершенно неприемлемо. Требование это не является юридической нормой вто и лишает россию простора для возможных маневров на переговорах.

Второй блок программы -- торговля услугами. Здесь ситуация еще печальней. Сценариев присоединения россии к действующему в рамках вто генеральному соглашению по торговле услугами всего три. Первый допускает иностранцев на российский рынок без каких- либо ограничений, второй вообще доступ запрещает. Третий -- сбалансированный с точки зрения интересов российских поставщиков услуг и их иностранных коллег. Нетрудно догадаться, что первый и второй сценарии могут быть реализованы хоть завтра. Толку от них россии не будет. Реальную выгоду может принести только третий, самый трудоемкий. Он требует детальных исследований состояния всех секторов рынка услуг (классификатор услуг содержит более ста пятидесяти позиций, по каждой страна -- кандидат в члены вто должна представить перечень своих обязательств) и расчетов экономической эффективности введения или снятия тех или иных ограничений.

Между тем пока эта работа ведется не более чем по десяти секторам услуг (финансовых, транспортных, рекламных, например), в остальных же она только-только начинается (см. "Эксперт" n1).

Третий блок касается приведения российского законодательства в соответствие с нормами вто. На первый взгляд, особых проблем с реализацией этого блока программы не будет -- внести изменения в законы лишь дело техники. Но только на первый взгляд.

Страна, ставшая членом вто, часть взятых на себя обязательств по доступу на рынок обязана исполнять с момента присоединения. К таким безусловным обязательствам относится, например, неприменение количественных ограничений на внешнюю торговлю, за исключением разрешенных нормами вто. Однако в российском законодательстве отсутствует нормативная база по защитным мерам (три абзаца в таможенном кодексе и один в законе "о госрегулировании внешнеторговой деятельности" не в счет).

Если этому не уделить должное внимание, россия может повторить печальную судьбу югославии, ставшей членом гатт (предшественника вто) в шестидесятых годах. В протоколе о ее присоединении было записано, что страна выполняет обязательства по гатт в той степени, в которой может. Соответственно, страны -- члены гатт относятся к ней аналогичным образом. Югославия в то время не могла практически ничего, так что ничего от членства в гатт и не получила.

"Сити манхэттен ферст бостон" с казахским лицом.

Последний блок программы -- координация взаимодействия со странами снг и действующими в его рамках образованиями. Это одна из самых тяжелых задач.

Скажем, таможенный союз. К вто россия и белоруссия присоединяются не единым фронтом (хотя такое в вто возможно), а как два отдельных государства. Условия их присоединения разные, основанные на национальных интересах. Россия согласует с вто свой тариф, белоруссия -- свой. Россия будет настаивать на сохранении действующих пошлин на автомобили (в среднем 25%). Белоруссии, у которой собственного производства нет, такие ставки не нужны, ей выгодней минимальная пошлина. При этом никто не намерен отказываться от таможенного союза, по крайней мере на словах.

Намного серьезней проблемы в сфере торговли услугами. Тут все четыре страны -- участницы таможенного союза, что называется, дуют в свою дуду. И предложения по вступлению в вто друг с другом не согласуют. Казахстан и киргизия, например, уже представили вто свои обязательства по доступу иностранцев на свои рынки услуг. И доступ этот практически не ограничен. России это невыгодно по двум причинам.

Первая. Если казахстан и киргизия присоединятся к вто на таких условиях, то нерезиденты получат в том же казахстане национальный режим -- фактически статус резидентов. А в россии на деятельность казахстанских резидентов никаких ограничений не предусмотрено, зато есть куча ограничений на деятельность западных банков. В итоге какой-нибудь "сити манхэттен ферст бостон", учредившись в казахстане, сможет претендовать, причем обоснованно, на свободный доступ на российский финансовый рынок. В подобных случаях западные страны стараются выяснять принадлежность капитала. Такая практика не воспрещается нормами вто, однако пока не освоена в россии. Вторая причина в том, что в результате прихода западных поставщиков услуг россия может безвозвратно утратить рынки стран снг. Они крайне выгодны: в отличие от запада там наши компании вполне конкурентоспособны.