Макроэкономические ограничения, накладываемые на выбор россией модели индустриального развития, анализирует андрей белоусов, заведующий лабораторией макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования института народнохозяйственного прогнозирования ран:

-- импортозамещение, формирование корпораций, развитие вексельной системы квазиденег будут определять контуры промышленной политики россии в ближайшее время.

Во-первых, есть необходимость сокращения импорта. Дело здесь не столько в девальвации, сколько в состоянии платежного баланса. В будущем году мы должны выплатить по долгам около семнадцати миллиардов долларов плюс неизбежное отрицательное торговое сальдо, бегство капитала, долларизация. В сумме потребность в валюте получается в размере около сорока пяти миллиардов долларов. Мы должны будем сократить импорт минимум на пять-шесть процентов по сравнению с нынешним годом. Как видно по итогам сентября, потребительский импорт падает у нас сильнее, чем, скажем, машиностроительный. Производство тнп тоже будет неизбежно сокращаться. Значит, будет сжиматься товарная масса -- а с другой стороны, доходы увеличатся, поскольку мы должны будем погашать накопленный социальный долг. И если мы не хотим разогнать инфляцию, то должны немедленно начинать осуществлять программу замещения импорта.

До кризиса наша экономика была поделена между крупнейшими банковско-промышленными и промышленными корпорациями, куда так или иначе входило семьдесят процентов индустрии. Сейчас крупные банки выбиты из системы, множество предприятий оказались "бесхозными". В новом переделе собственности основными инструментами станут долговые обязательства предприятий и иностранные инвестиции как основной ресурс. Правительство не сможет игнорировать этот процесс и неизбежно будет в него вмешиваться. Думаю, прежде всего через формирование крупных корпораций. Это второй фактор, который будет очень существенно влиять на промышленную политику.

Наконец, стоит отметить острейшую нехватку оборотного капитала в промышленности. Если социальные выплаты можно как- то покрывать за счет эмиссии, то оборотный капитал сжался вдвое, а возможность адаптации здесь, на мой взгляд, исчерпана. Потому что уже сейчас уровень бартера достиг в среднем пятидесяти двух процентов внутреннего оборота (в прошлом году было сорок два процента). Остается единственный путь, опять-таки вынужденный, -- развитие вексельных систем. Для этого нужны два условия. Первое -- система гарантий (а ее можно получить, только формируя эти самые банковско-промышленные корпорации). И второе -- чтобы цб всерьез занялся этой проблемой.

Что же касается нашего экспорта, то стратегические перспективы развития его сырьевой (сейчас и на ближайшую перспективу основной) составляющей сильно ограничены. В начале реформ, в условиях открытия рынка и значительного отрыва обменного курса рубля от паритета покупательской способности, экспортный сектор получил колоссальные преимущества. Экспорториентированный сектор взял на себя обеспечение личного потребления -- оно сократилось за последние шесть лет на двадцать процентов при спаде материального производства в два раза (прежде всего за счет массированного импорта потребительских товаров).

Поддержание социальной сферы -- тоже заслуга экспорта: объемы социальных выплат за годы реформ сократились только на пятнадцать-восемнадцать процентов. До трети налогов давал экспорториентированный сектор. Но в нем заняты пять миллионов человек, они не могут постоянно кормить сто пятьдесят миллионов населения, если они не сверхэффективны. А у нас, за исключением газовой промышленности, по критериям мирового рынка практически все экспортные отрасли неконкурентоспособны. Возьмем нефтяную промышленность. Средний дебет российских скважин -- чуть больше семи тонн в сутки. Для сравнения: наши конкуренты на мировом рынке -- саудовская аравия и кувейт -- обеспечивают шестьсот- семьсот тонн в сутки. Если же посмотреть на металлургию и химическую промышленность, то их экспорт держится на относительно дешевой электроэнергии.

Есть, конечно, возможность повысить долю экспортной продукции с относительно высоким уровнем добавленной стоимости, прежде всего в впк. Но по большому счету и это не решение проблемы. Если развиваться преимущественно на основе экспорториентированных моделей, то так или иначе темпы роста экономики будут привязаны к динамике сырьевых производств, прежде всего к добыче топлива. А там у нас максимальная динамика составляет два-три процента в год. И рост ввп получим не больше. А для того чтобы к две тысячи десятому году выйти на объем ввп, позволяющий обеспечивать необходимые оборонные расходы, благосостояние населения и прочие показатели, сравнимые с уровнем тысяча девятьсот девяностого года, нам нужны темпы роста не менее пяти-шести процентов (и это без учета влияния разворачивающегося мирового экономического кризиса). Записал владислав максимов.