Дан медовников, тигран оганесян, алексей хазбиев. Российский капитал готовится к экономическому подъему, рынок труда -- к кризису.

"Во время командировки в америке я все время ходил на работу по одной дороге. Каждый день на одном и том же месте сидел человек лет тридцати с неизменной баночкой кока-колы -- на вид вполне довольный жизнью. На шее у него висел плакат 'ищу работу'. Между тем столбы вдоль дороги были густо оклеены объявлениями о найме".

Рассказ одного знакомого социолога

советская эпоха, расплодившая в чрезмерных количествах научных работников, инженеров, люмпен-пролетариев, аппаратчиков и номенклатурщиков, обрекла множество наших современников на необеспеченную праздность или низкоквалифицированный труд не по специальности. Помните, как буржуазный спец инженер забелин из "кремлевских курантов" торговал спичками? в советские времена его положение воспринималось как нонсенс, а сейчас подобных забелиных миллионы. Кандидаты наук и начальники цехов отправились торговать в ларьки, челночить или получать пособие по безработице.

Казалось, что с началом реформ должно было высвободиться большое количество дешевой и, вообще говоря, квалифицированной рабочей силы, которая даст нашей экономике конкурентное преимущество и поможет вступить в стадию промышленного подъема. Ничуть не бывало. С 1990 г. Объем российского производства упал в два раза, причем безработица, с учетом скрытой, сейчас едва достигает 9% (уровень официально зарегистрированной безработицы 3,5%), с учетом же нелегальной занятости она еще меньше. А это ниже среднеевропейских показателей! госкомстат не ведет статистику по производительности труда с 1992 года, но очевидно, что при таком спаде производства и высокой занятости она чудовищно низка.

В москве некому водить автобусы и охранять общественный порядок (по данным московского комитета труда и занятости, водитель и милиционер -- две лидирующие по количеству вакансий профессии), зато на нерентабельных зиле и азлк никого не увольняют. Старые рабочие места, в большинстве своем сохраненные, потеряли экономическую эффективность, а новые появляются совсем не там, где требуется для экономического подъема. Это маргарет тэтчер может позволить себе закрыть к черту все непроизводительные шахты (пусть себе бастуют), у нас же к шахтерам с бюджетными подачками никак не наездятся первые лица государства. Кажется, ясно, что лучше направить бюджетные деньги не на сохранение неэффективных рабочих мест, а на создание эффективных. Но правительство предпочитает выступать в роли заложника праздного и бедного населения. Однако отечественному рынку труда все равно не избежать катаклизмов. Ведь если дела будут идти так, как сегодня, то нереальны не только сроки обещанного правительством экономического подъема, но и о самой его возможности говорить трудно.

Ресторану требуются шеф-повар, юрист, аудитор.

В начале девяностых россия вошла в рынок труда с избытком рыночных вакансий. Торговый и финансовый бум создал беспрецедентный спрос на так называемых продажников и банковских работников всех уровней (в базах данных некоторых агентств по трудоустройству до сих пор около 50% вакансий приходится на профессию менеджера по продажам). Это породило немало уродливых явлений. На должность менеджера или начальника отдела продаж, например, в сфере телекоммуникаций, мог устроиться любой общительный мальчик, хорошо если с высшим образованием. Работники агентств вспоминают, как приходили в московские банки с полусотней претендентов и там охотно принимали на работу первокурсников финансовой академии на оклады в 1-2 тысячи долларов.

Приход на российский рынок иностранных компаний и формирование дистрибуторских сетей усилили текучесть кадров и взвинтили зарплаты среднего и младшего менеджмента. Так, менеджер по продажам, переходивший из sony в panasonic, требовал 1,5-2 тысячи долларов в месяц. Руководитель одного агентства вспоминает о секретарше, которая претендовала на 700 долларов, не владея ни английским языком, ни навыками работы на компьютере. И она находила работу!

долларовые зарплаты средних менеджеров росли -- укреплялась и их уверенность в собственной гегемонии, хотя по сути от среднего звена зависит немного. Количество средних менеджеров в москве каждый год увеличивается почти на треть. "Они считают, что зарплата в 1-3 тысячи долларов, которая их сильно отделяет от всего остального населения россии, умение ходить в белой рубашке и разговаривать по-английски -- это все, чего надо было достичь в жизни", -- сетовал в беседе с нашим корреспондентом один из знатоков рынка.

c Ужесточением конкуренции компании стали требовать профессионалов с опытом работы и хорошей менеджерской подготовкой. Старых сотрудников, не сумевших или не захотевших получить достаточную квалификацию, ожидало снижение зарплаты, а то и вовсе потеря работы. Например, лет пять назад один мелкий фарцовщик без высшего образования по знакомству устроился личным водителем к некой богатой персоне. Персона ради диверсификации своего бизнеса создала новую фирму, и через некоторое время шофер стал ее генеральным директором с окладом 4000 долларов. Рост конкуренции привел фирму в состояние жестокой стагнации. Хозяину стало очевидно, что фарцовщик со знанием правил дорожного движения навыков стратегического мышления так и не приобрел. Гендиректора сначала понизили в должности, а затем и вовсе уволили. Он не без труда устроился менеджером по продажам в одну мелкооптовую фирму, торгующую российской водкой. Теперь этот человек получает чуть больше 500 долларов в месяц.

Повышение требований со стороны работодателей только плодит вакансии. Кто же сегодня больше всего нужен на рынке? кроме торговцев, это специалисты, помогающие решать проблемы с налогообложением или обслуживающие обеспеченную прослойку населения.

Борьба за выбивание налогов в начале нынешнего года привела к дефициту аудиторов и бухгалтеров. Да-да, бухгалтеров опять не хватает. Страх перед налоговой инспекцией заставил компании привлекать аудиторов для восстановления отчетности и наведения порядка в бухгалтерии. За последний год спрос на аудиторов и бухгалтеров вырос более чем на треть. По оценкам экспертов, к концу года он вырастет еще на 25-30%. Пять лет назад консалтинговые компании "большой шестерки" неохотно принимали на работу российских аудиторов, а за последний год они расширили свой штат за счет российских специалистов почти на 20%. По данным общества занятости "триза", аудитор -- лидер в десятке профессий и по спросу, и по зарплате. С начала года его оклад вырос на четверть -- до 5-6 млн рублей в российских фирмах и до 25-30 млн в компаниях "большой шестерки".

В дефиците и юристы, за последние полгода спрос на них вырос более чем на 10%, а зарплата увеличилась с 6-7 до 13-14 млн в месяц. Если раньше юристов в основном заказывали банки и финансовые компании, то сейчас -- торговые фирмы. Юристы все чаще участвуют в переговорах как консультанты, и главным требованием к кандидату стало знание налогового законодательства.

Еще одна дефицитная профессия -- шеф-повар. По словам владислава седленека, вице-президента компании "триза", в московские рестораны срочно требуются три шеф-повара француза, два итальянца и один китаец на оклад 10-15 тысяч долларов в месяц. Дефицит усилится, когда на манежной откроется торговый центр. Г-н седленек знает шесть шеф-поваров, но никто из них не собирается менять свое место работы. По его словам, еще вопрос, кого труднее найти, шеф-повара или банкира.

По оценкам экспертов, в ближайшие полтора года структура спроса на рабочую силу мало изменится: "продажники", аудиторы, юристы и бухгалтеры по-прежнему будут занимать верхние строчки рейтинга дефицитных профессий, в то время как производственники вряд ли найдут работу по специальности. Работники агентств по подбору персонала с большим трудом припомнили заказы на инженера-электрика и начальника цеха молочного завода.

(Напоследок свежие известия из сферы нелегальной занятости -- москве снова не хватает проституток. От газетных объявлений "требуются девушки без комплексов" просто рябит в глазах. Рост индекса потребительских цен, значительно опережающий рост курса доллара, сделал эту профессию гораздо менее привлекательной, чем пять-шесть лет назад, ведь валютная цена услуг практически не изменилась, а риски выросли. Так что предложение на рынке стало формироваться за счет уроженок российской провинции и республик снг.)

Города-заложники.

Предложение рабочей силы в нынешней россии мало соответствует спросу, ведь большая часть работоспособного населения ссср была занята в производственном секторе. Заводы и фабрики стоят, а на панели и в ресторанах не хватает рабочих рук.

Неразрешимой проблемой в условиях экономического спада оказались аномальные размеры рабочего класса (советское государство проводило политику по искусственному увеличению его численности). Миллионы рабочих были поставлены перед фактом, что их предприятие убыточно, а банкротство работодателя близко. Многомесячные задержки зарплаты и регулярные остановки производства превратили советскую шутку "мы как бы работаем, а нам как бы платят" в констатацию жутковатого факта. Особенно остро проблема стоит там, где население оказалось заложником градообразующих производств. Иваново, тольятти, норильск, кемерово, арзамас, воркута -- этот печальный список можно продолжить за счет сотен мелких и средних городов. Промышленные монстры типа автоваза или воркутинских шахт потому и не закрывают, что необходимо поддерживать приемлемый уровень социальной напряженности. Но суть механизма нормального рынка труда как раз и состоит в том, чтобы обеспечить переток свободной рабочей силы туда, где в ней больше нуждаются. Высокая мобильность рабочей силы -- явление отнюдь не негативное, так как большая часть безработных в других странах -- это люди, занятые поиском более выгодных рабочих мест. Но условия для того, чтобы сделать рабочую силу мобильной, у нас отсутствуют. Нет нормального рынка жилья (цены недвижимости сильно разнятся по регионам, квартиру нельзя купить в кредит), не меньше мешает и de facto не отмененный институт прописки. К тому же у государства, сильно тратящегося на долги по зарплатам, на подъемные не остается денег.

Типичный образчик города-заложника -- воркута. Добыча угля там была убыточной еще при социализме. В 80-е годы госдотации покрывали до 80% себестоимости производства (в нее входили затраты на "социалку"). С развитием рынка и передачей "социалки" на баланс города госдотации сократились до 40-50%. Между тем цена воркутинского угля практически равна мировой, и нередки случаи, когда основной его потребитель, череповецкий металлургический завод, делает закупки в польше. В лучшие советские времена проходчик самой крупной в европе шахты "воргашорская" зарабатывал в месяц до 2-2,5 тысячи рублей (с премиями доходило до 5-6 тысяч), а рядовой рабочий -- 300-500 рублей в зависимости от выслуги лет. Шахтерская элита ездила на белых "волгах" и каждую неделю устраивала крутые загулы в городском ресторане. В 90-е годы реальная зарплата снижалась, но до сих пор она остается сравнительно высокой. Проходчик и горнорабочий очистного забоя в среднем получают до 5 млн рублей в месяц, рядовой шахтер -- до 3 млн. (Зарплата и отпускные уволившегося директора одной из шахт перевалили за 200 млн рублей.) Но в 1996 году и в начале 1997-го на отдельных шахтах задерживали зарплату на 5-6 месяцев. Неэффективные производства (а в воркуте их абсолютное большинство) хотя и закрываются (за последние несколько лет закрыто 4 шахты), однако основная масса населения не может уехать из города. По социальной программе идет переселение из воркуты в среднюю полосу россии главным образом пенсионеров, проработавших на севере более 15 лет. Они ждут очереди по нескольку лет. Впрочем, шахтеры уезжать не торопятся -- пособия по безработице достаточно высоки. Но самое интересное не это. Мы позвонили руководству объединения "воркутауголь", чтобы узнать, как решается проблема массовых увольнений. "Какие увольнения? -- удивились на том конце провода. -- У нас сейчас 2000 вакансий!" комментарии не нужны.

Рынок труда и экономический подъем.

Экономический подъем всегда сопровождается революционной перестройкой рынка труда. Вот что пишет фернан бродель об англии xvii века: "промышленная революция соответствовала новому потрясающему разделению труда, которое... Окончательно отделало ее механизмы, не без многообразных и разрушительных социальных и человеческих последствий". Одной из необходимых составляющих успешного развития английского капитализма был избыток дешевой рабочей силы, которая перетекала из деревень и семейных мастерских на фабрики и мануфактуры.

Можно привести примеры и посвежее. Посмотрим, что творилось с рынком труда в бразилии и южной корее в начале их экономического подъема. Интерес к этим двум странам объясняется достаточно просто -- военные, сменившие насквозь коррумпированное и потерявшее контроль над социально-экономической обстановкой гражданское руководство (в корее это произошло в 1963 году, а в бразилии -- в 1964-м), смогли в крайне сжатые сроки обеспечить быстрый промышленный рост и увеличение экспорта, а также значительный приток иностранных инвестиций. Бразилия и корея стали первыми странами "третьего" мира, всерьез заявившими о себе на мировых несырьевых товарных рынках.

Военные режимы, которые железной рукой повели экономику по пути динамичного развития, получили прочную поддержку предпринимателей и среднего класса, видевших в политической стабильности гарантию своего благосостояния и роста доходов. Руководство обеих стран смогло за достаточно короткое время полностью ликвидировать очаги сопротивления недовольных деятелей профсоюзного рабочего движения. Бразильским военным в 1964-1969 годах было достаточно отправить за решетку или депортировать из страны 150 профсоюзных лидеров, и, как замечено в одном из западных исследований, "вплоть до 1975 года от рабочего движения в бразилии не доносилось и шепота". Как в корее, так и в бразилии пришедшие к власти военные сразу же объявили незаконными забастовки и запретили профсоюзы. И там, и там правительства жестко регулировали рост заработной платы, причем бразильцы пошли дальше корейцев -- в июне 1965 года вышел закон n 4725, заморозивший рост средней зарплаты. В результате в 1967-1974 годах (период самого значительного экономического роста бразилии) реальная покупательная способность минимальной зарплаты, определяющей уровень оплаты труда в целом, была почти на 40% ниже, чем во второй половине 50-х годов, и лишь к концу 70-х, когда активизировалось рабочее движение и страну захлестнула волна массовых забастовок, зарплата несколько выросла.

Одним из важнейших факторов, способствовавших снижению реальной зарплаты в бразилии, был постоянный рост избытка рабочей силы. Официальной статистики безработицы в латинской америке не существует до сих пор (предоставляются цифры лишь по открытой безработице в крупнейших городах), поэтому экономистам приходится пользоваться различными косвенными данными. По оценкам одного из отечественных исследователей, в 1970 г. Безработицей, главным образом скрытой, было охвачено до 43% населения бразилии. И хотя за счет ускоренного экономического роста в 1960-1975 годах общая численность занятых в промышленности выросла в 2,2 раза, по подсчетам экспертов международной организации труда, в 1980 году неполная занятость охватывала 44,5% экономически активного населения страны.

Занятость значительно росла прежде всего в так называемых современных секторах промышленности бразилии, таких как транспортное машиностроение, металлургия, электрооборудование, нефтепереработка, то есть там, куда направлялся основной поток иностранных инвестиций (в начале 70-х иностранные корпорации производили в стране около половины продукции, шедшей на экспорт). С 1952-го по 1974 год выпуск продукции в целом по обрабатывающей промышленности в расчете на одного занятого вырос в 9,1 раза, а средняя заработная плата -- лишь в 3,9 раза. Экономические и политические условия в бразилии в 60-70-е годы позволяли промышленным компаниям сочетать интенсивное использование рабочей силы (за счет роста продолжительности рабочего времени или найма дополнительных людей) с ускоренной ее оборачиваемостью, то есть с частым обновлением состава работников. Многие экономисты считают, что основанием международной конкурентоспособности бразилии в эти годы были чуть ли не исключительно очень низкая зарплата и жесткая фискальная политика.

В 1960-1979 годы объем промышленного производства в корее ежегодно рос в среднем на 20%, и если в середине 50-х экспортные отрасли обеспечивали лишь 9% внп, то к концу 70-х -- уже более 50%. В 60-70-е годы устойчиво росла и занятость в промышленности. Но хотя режим пак чжун хи жестко подавлял профсоюзы и контролировал заработную плату, ее реальная величина очень выросла. Впрочем, рост начался с крайне низкого стартового уровня (средний годовой доход корейцев в конце 50-х составлял менее 100 долларов) и значительно перекрывался ростом производительности труда. В 1965-1973 годы средний годовой рост реальной заработной платы в корее составлял 9,8%, а производительности труда -- 13%. Растущие потребности южнокорейской индустрии в трудовых ресурсах удовлетворялись не в последнюю очередь за счет высокой мобильности рабочей силы -- после корейской войны государство способствовало постоянному перетоку новых работников из сельской местности в города (особенно массовым этот процесс был в 1967-1975 годы). Как и в бразилии, в начале экономического подъема в корее была очень высокая безработица (по неофициальным данным, в 1964 году более 16%). Значительный излишек рабочей силы не давал развернуться профсоюзам и мешал рабочим качать права.

Еще одной причиной высокой эффективности корейского экспортного производства была ненормально долгая рабочая неделя. Еще в 1984 году 73% мужчин и 62% женщин, занятых в промышленных отраслях, работали по 54 часа в неделю. Более того, в конце 80-х средняя продолжительность рабочей недели составляла в корее 56 часов. И хотя в 1988 году среднемесячная зарплата в промышленности выросла до 537 долларов, в пересчете на среднечасовую выходило, что корейский рабочий получает в среднем чуть более 2 долларов в час.

Созидательное разрушение.

Итак, на рынке труда начало экономического подъема сопровождается появлением большого количества новых экономически эффективных рабочих мест, преимущественно в производственном секторе.

Во-вторых, имеется избыток дешевой и высокопроизводительной рабочей силы, то есть высок уровень безработицы.

Наконец, рабочая сила должна быть достаточно мобильной.

Ничего этого на отечественном рынке труда нет. Платежеспособный спрос со стороны работодателей есть в основном в финансовом секторе и сфере услуг. Уровень безработицы в россии такой, как в благополучной швеции, а потенциально свободная рабочая сила привязана к своим экономически неэффективным рабочим местам подачками государства и невозможностью свободной миграции по стране.

Конечно, экономический подъем нельзя смоделировать в кабинетах. Но есть вещи очевидные. Совершенно необходимо создать преобладание предложения труда над спросом. Подъем уровня безработицы неизбежен -- нерентабельные предприятия не имеют права на жизнь. Государству по силам снизить доходность "спекулятивного" сектора экономики, что автоматически снизит там уровень заработной платы. Одновременно нужно обеспечить достаточный уровень мобильности и большое количество экономически эффективных рабочих мест (прежде всего в реальном секторе). Последнее, пожалуй, самое трудное. Наше государство на это не способно -- оно как раз самый неэффективный в экономическом смысле работодатель. Нужны люди, способные создавать новые эффективные рабочие места. И здесь от властей требуется просто не мешать обременительными налогами, неграмотным протекционизмом и излишним человеколюбием. Порочный круг "выпустим еще гко -- выплатим задолженности по зарплате" должен быть разорван.

Большинство населения любой страны способно лишь занимать готовые рабочие места -- и только малая часть может открывать новые. Создатели новых эффективных рабочих мест появлялись при любом экономическом подъеме. Вот портрет промышленника времен английской промышленной революции в изложении фернана броделя: "задачи, которые они перед собой ставили, были следующими: господствовать над самым главным в новых технологиях, держать в руках мастеров и рабочих, наконец, профессионально знать рынки, чтобы быть способными самим ориентировать свое производство". Капитанами индустрии называл этих людей шумпетер. Именно они открывают новые рынки, загоняют в угол нерасторопных конкурентов и без тени сомнений выбрасывают тысячи рабочих на улицу. Но в отличие от англии двухсотлетней давности сегодня капитаны индустрии -- в основном наемные специалисты, а не собственники. Это профессиональные менеджеры и управленцы -- типичные представители пресловутого среднего класса. Спрос на них со стороны элиты, уже раскупившей практически всю бывшую госсобственность, растет. Именно средний класс -- союзник государства на рынке труда в ситуации экономического подъема (он-то его и обеспечивает). На средний, а не на рабочий класс делали ставку бразильское и южнокорейское правительства. Но чтобы представители среднего класса могли занять на рынке труда стратегическую позицию, старая постсоветская структура занятости должна быть разрушена.

Процесс созидательного разрушения (уничтожающий старую структуру изнутри и одновременно создающий новую) шумпетер считал сутью капитализма. Разрушений на отечественном рынке труда явно недостаточно, да и в созидательный их характер верится с трудом. Рано или поздно без непопулярных мер не обойтись -- может быть, не столь античеловеческих, как в бразилии, но не менее жестких, чем в южной корее. Скорее всего, принимать их будет уже другое правительство. У нынешнего достаточно текущих проблем и слишком низкий рейтинг, поэтому на решительные поступки оно едва ли способно. А пока отечественная рабочая сила по-прежнему находится в положении американского безработного из эпиграфа.