татьяна гурова, никита кириченко, дан медовников, александр привалов. (Часть 2).

Проблема n3. Дефицитные кадры.

Проблема недостатка квалифицированных кадров появилась сразу же после возникновения рынка в россии. Однако в начале реформ рынок нуждался не столько в управляющих и специалистах, сколько в предпринимателях - людях, которые могут определить суть бизнеса, найти нишу для его развития и собрать вокруг себя группу энтузиастов. Через пять-семь лет, когда компания проходит стадию позиционирования на рынке, у нее появляется возможность и возникает необходимость совершить скачок. Для этого, как говорил один из предпринимателей, ей надо совершить усилие и превратиться из дворовой команды в команду высшей лиги. Это означает необходимость выработки внутренней технологии функционирования компании - разработки процедур и регламента, формулирования ответов на вопросы: кто, за что и в какой момент отвечает. Компания в большой степени должна превратиться в механизм. "Конвейер и еще раз конвейер. Мы должны организовать поток, а мы к этому еще не готовы", - говорят респонденты. То есть компании, которая закончила стадию развития и переходит к росту, нужны опытные управляющие. А их на рынке очень мало, что совершенно естественно - большинство специалистов по управлению просто не успели еще сформироваться. "Наш бизнес очень молод, нет опыта прошлых лет"; в "стране не успела сложиться бизнес-культура" - вот характерные комментарии респондентов к вопросу о недостатке управляющих.

Попытки решать эту проблему с помощью найма специалистов, прошедших "школу" в западных компаниях, не всегда оказываются успешными. Специалисты сугубо западного типа зачастую оказываются слишком технологичными, негибкими.

Бывают, конечно, и исключения из правил. Некоторые менеджеры, прошедшие западную школу, идут на работу в российские компании, полностью осознав тупики слишком жесткого подхода. "Русский управленец в западной глобальной компании проходит три стадии, - рассказывал нам один из менеджеров телекоммуникационной отрасли, перешедший на работу в российскую фирму. - Первая: я здесь, они меня взяли! вторая: наверное, проблемы возникают, потому что я работаю в филиале. Наверное, информацию из центрального офиса переврали... И наконец, третья: неужели там работают одни идиоты?" такая позиция позволяет совместить гибкость и накопленный опыт и оказаться суперполезным для российской фирмы. Однако таких специалистов на любом отраслевом рынке просто единицы.

Возможности срочного повышения квалификации кадров тоже очень ограничены: "у нас нет системы повышения квалификации, поскольку нет опытных преподавателей. Нет и лидеров отрасли, чей опыт можно использовать".

Поэтому проблему недостатка управленцев может решить, пожалуй, только накопление собственного опыта менеджерами российских фирм и широкое использование консалтинга во всех его проявлениях. У государства в контексте этой проблемы мало что можно попросить. Возможно, лишь поддержки, например за счет налоговых льгот, и консалтинга как основного института накопления и передачи управленческих знаний.

Проблема n4. Ложная структура цены.

Неужели здравомыслящего человека можно убедить, скажем, в том, что реальная стоимость отправки сотрудника в командировку по россии - 23 рубля в день? что при осуществлении продвижения товара на рынок затраты на рекламу реально составляют 5% от текущего объема реализации? за все, что сверх этого, плати из прибыли, и это будет фиксироваться как текущие затраты. Хотя вложения в продвижение брэнда - это по сути инвестиции. Но законодательство плохо трактует вопросы оценки интеллектуальной собственности и нематериальных активов, поэтому точно не известно, сколько стоит брэнд и что это такое. Между тем для налогообложения нужна вполне конкретная база. В результате законодатели за нас решили, что за 5% можно продвинуть товар, а на 23 рубля питаться целый день. И таких примеров масса. Поскольку мы сами этих законодателей и выбрали, то они считают, что договорились с нами: что считать прибылью, что - себестоимостью, что - инвестициями, а что - оборотными средствами. Но обе стороны прекрасно знают, что эта "договоренность" не имеет ничего общего с действительностью.

В итоге менеджер с хозяином не могут понять, сколько реально стоит бизнес, какова его эффективность и какими эти же характеристики будут завтра. Получается, что эффективность бизнеса определяется тем, сколько из этого бизнеса можно безболезненно "вынуть" в каждый конкретный момент. Вот так в реальной жизни трактуется прибыль.

Разная методика начисления цены по разным контрактам, в разных средствах платежа лишь усугубляет эту невнятицу. Если товар направляется на экспорт и контракт прокредитован банком, то цена на этот товар одна, и распадается она на себестоимость и прибыль, на капитальные и текущие издержки одним образом. Если товар отгружен по бартеру внутри россии, то цена его другая; другой будет и структура цены. Добавим к этому, например, что если у предприятия есть долги (реальные или фиктивные), то будет совсем третий случай. Если с банком, где находится расчетный счет предприятия, работает арко, то - четвертый. Не работает - пятый.

Поскольку в жизни реализация продукции идет одновременно на разных условиях, по контрактам разных типов, менеджер не может знать, сколько реально надо платить налогов, какова реальная себестоимость, сколько он может перераспределить между инвестициями, оборотными средствами и потреблением. Значит, не знаем, и не можем знать, каков у нашего бизнеса реальный потенциал воспроизводства. Значит, как пишут в правильных книжках, цена любого бизнеса, по существу, равна цене его ликвидации, то есть близка к нулю.

Проблема n5. Долларизация.

Хорошие у нас деньги или нет? помогают они делать бизнес или мешают? каковы наши транзакционные издержки? смысл бесед с рядом бизнесменов можно свести к крику души: "дайте мне хоть какую-нибудь деньгу - и я переверну мир!".

Долгое время монетарная политика, а вслед за ней и практический бизнес строились так, что несмотря на существование рубля всеобщим эквивалентом в россии был доллар. Дело даже не в том, что он стал основной валютой цены и платежа по внешним контрактам, в нем повсеместно исчисляли "внутреннюю" зарплату, инвестиции, процент.

Курс рубля к доллару начал восприниматься исключительно как номинальный множитель при пересчете элементов бизнеса и цены товара в целях составления отчетов для налоговиков.

В законе рф о денежном обращении написано, что исключительным платежным средством является рубль, но мерой стоимости до последнего времени был доллар. В реальности платежным средством, кроме рубля, является еще много всяких гадостей - векселей, бартеров, зачетов, но в конечном итоге все они приводились (через дисконты, курсы и отраслевые паритеты покупательной способности) к долларовой оценке. То же касалось и тезаврационной функции денег. Рубли - это для расчетного счета; для резервов и накоплений - доллар. Таким образом, практически в любом бизнесе одна его часть измеряется рублями, другая - долларами. Поскольку курс рубля к доллару все эти годы определялся в значительной степени внеэкономическими факторами, а значит, с точки зрения бизнеса был произвольным, никакой предприниматель не мог иметь адекватного представления о ходе собственных дел.

Избыточная долларизация экономики и необъективный спрос на валюту - один из основных и, безусловно, негативных итогов первого этапа экономической реформы.

Потом, абсолютно закономерно, "с котла сорвало крышку". Произошло это 17 августа 1998 года. Бизнесу пришлось, и все больше людей это понимает, переходить на реальную номинацию затрат и потоков в рублях. Доллар стал слишком дорогим и непредсказуемым. Сегодня ситуация двойственная и до сих пор неопределенная. Некоторая часть людей исчисляет некоторую часть своих потоков по-старому - в долларах, а кто-то уже в рублях. Получается совсем неудобно.

На центробанк сегодня смотрят как на судью и бога. Можно уже полностью переходить на рублевое исчисление или рано? продолжать считать эффективность капитала в долларах, но уже без официального "коридора", то есть закладывая в рублевую отдачу дополнительные риски конвертации, или уже можно не забивать себе этим голову?

проблема n6. Мерзкий инвестиционный климат.

Для роста компании, естественно, нужны деньги, и, если большая часть прибыли уходит в налоги, остается только внешнее финансирование. Однако в россии его получение крайне затруднено. И одной из важнейших причин этого предприниматели считают незащищенность права собственности.

Собственность в россии текуча вообще. При безумной налоговой системе, при вопиюще дырявом законе о банкротстве и все более наглой практике его применения никто не может поручиться, что и завтра останется владельцем того, чем владеет сегодня. Но - как будто этого мало - собственность у нас текуча и в частности: оперативный контроль над активами в россии неизменно оказывается "старше мастью", чем отношения собственности. Один из респондентов пишет: "акционеры не могут осуществить свои права. Фактически все решения принимаются администрацией предприятия; в большинстве случаев собрание акционеров - незначимый орган", - и это чистая правда.

Ключевой в данной области закон об акционерных обществах выдержан в резко "променеджерском" духе, и этот крен никак не балансируется другими нормативными актами. Многие такого рода акты просто напрашиваются. Что стоило увеличить полномочия независимых регистраторов? ведь тогда гендиректора не вертели бы собраниями акционеров, как соломенными куклами. Что помешало обязать промышленные предприятия регулярно отчитываться о величине своих чистых активов, подсчитываемой примерно так, как это делают в банках (то есть уменьшенной на некий аналог резервов для покрытия просроченных долгов и обесценения ценных бумаг)? ведь тогда накрылось бы медным тазом 90% менеджерского шулерства с подменой активов предприятий псевдоценными бумажонками. Общение с нашими респондентами однозначно свидетельствует: такие меры были бы восприняты многими на ура. Но ничего подобного не было сделано - и результат поразителен. Если года три назад мало кто умел досуха выдоить управляемое предприятие, оставаясь в рамках действующего законодательства, то сегодня такой тип, извините за выражение, реструктуризации общеизвестен, как таблица умножения: "бронза" да "бабочки", "дочки" да "внучки"... В результате материнская компания (и ее собственники) остается с круглой печатью и полным набором долгов, а все сколько-нибудь стоящие активы - ку-ку.

Одного этого было бы достаточно, чтобы гарантировать стране инвестиционный голод, но в том же направлении работает (или не работает) еще многое. Даже в тех случаях, когда собственник уверен, что его права незыблемы, использовать свою собственность для обретения инвестиционных ресурсов ему очень непросто. Наши респонденты указывают на совершенную неадекватность банковской системы россии: "мешает уродливость банков и отсутствие нормальных банковских услуг. В сша банк дает кредит в полмиллиона новой (существующей два-три года) компании только под баланс. То есть выясняет, чем занимается компания, имеет ли она прибыль, кто ее клиенты. Все. У нас кредит можно получить либо под залог недвижимости, либо под товар на складе, либо нужны связи, либо очень давняя кредитная история".

К этому респонденты добавляют констатацию "отсутствия в рф инфраструктуры обслуживания цивилизованного рынка ценных бумаг, интегрированной в аналогичную мировую инфраструктуру, являющуюся основным мировым источником кредита". То, что в нынешней россии называется фондовым рынком, было и остается своеобразным казино, с отечественной экономикой мало связанным. Случаев, когда предприятия добывали на этом рынке реальные инвестиционные ресурсы, раз-два и обчелся. Один из наших респондентов формулирует проблему так: такое состояние рынка "препятствует использовать для привлечения инвестиций залоги из ценных бумаг российских предприятий, которые должны проходить определенные этапы секьюритизации по мировым стандартам. В результате значительная часть крупных иностранных инвесторов отказывается работать даже с самыми перспективными проектами в россии - по причине перехода всей мировой финансовой системы на иные принципы залогового кредитования с погашением долгов через механизмы ценных бумаг. В россии из тысяч подобных инструментов освоены только два: депозитарные расписки и облигационные схемы".

Но почти непреодолимые барьеры стоят не только между мировым кругооборотом инвестиций и российскими предприятиями - барьеров полно и "внутри". Наши респонденты констатируют "отсутствие достаточно авторитетных и активных консалтинговых агентств, способных стать посредниками между источниками инвестиционных ресурсов и недостаточно раскрученными, но все же привлекательными проектами - особенно это касается мелкого бизнеса".

Проблема n7. Интеллектуальная собственность беззащитна.

На первый взгляд то, что среди первых семи проблем российского бизнеса оказалась защита интеллектуальной собственности, кажется странным. Однако значимость этой проблемы для страны, которая до сих пор считается кладезем интеллектуальных ресурсов и только в последние десять лет столкнулась с необходимостью напрямую зарабатывать деньги на этом ресурсе, действительно велика. Речь идет не только о хорошо известном аудио- и видеопиратстве или водочных подделках. От того, что государство недостаточно эффективно охраняет торговые марки, копирайты и патенты, наш бизнес несет убытки в самых разных отраслях.

Руководитель крупной кондитерской фабрики рассказал о целой волне "наглых подделок", захлестнувшей кондитерский рынок. Например, в розничной сети легко встретить знаменитый "золотой ярлык" непонятного производителя по вдвое более низкой цене. Не лучшим образом обстоят дела и на других рынках. По словам директора одной фармацевтической компании, их марки, технологии производства и даже составы лекарств подделываются. Причем доказательство своей правоты через суд ничего не дает. "Заставить 'пирата' прекратить свою деятельность невозможно, - утверждает директор, - не существует эффективного механизма исполнения судебного решения".

Если на внутреннем рынке главная проблема - заставить "пиратов" выполнять закон, то российским компаниям, работающим на рынке международном, на защиту своей интеллектуальной собственности попросту не хватает денег. "Посудите сами, - говорит генеральный директор компании, занимающейся разработкой нейросетевых технологий, - себестоимость изобретения для нас составляет тысячи долларов, а его патентная поддержка за границей - десятки, а иногда и сотни тысяч. Для небольшой инновационной фирмы это просто неподъемные деньги, но без защиты идея или технология будут украдена".

Россия была и остается изобретающей страной - в сфере телекоммуникаций, информационных и биотехнологий интеллектуальные продукты наших компаний уже давно пользуются спросом со стороны транснациональных гигантов. Не исключено, что завтра наши брэнды вступят в конкурентную борьбу и на вполне традиционных рынках. Но, считают предприниматели, государство должно им помочь. Для защиты на внутреннем рынке достаточно просто добиться исполнимости судебных решений по отношению к "пиратам" и способствовать росту общей культуры потребления с помощью пропаганды. По поводу того, что нужно сделать для эффективной охраны на мировом рынке, у предпринимателей единого мнения пока нет. Одни говорят о льготах для крупных российских концернов, которые будут финансировать патентование разработок малых инновационных фирм за рубежом, другие - о комплексной протекционистской программе и прямой господдержке. Ясно одно: что-то делать нужно, и довольно быстро. По словам юристов, мы несли и продолжаем нести большие потери из-за отсутствия внятной политики в этой области. Сейчас уже не подсчитаешь, сколько миллиардов долларов было упущено из-за того, что в начале 90-х, когда был снят гриф "секретно" со многих изобретений впк, в страну хлынул поток западных технологических брокеров, собиравших по нашим "ящикам" все, что плохо лежит. И процесс этот все еще продолжается.

Пусть они ответят бизнесу.

Наши собеседники называли и другие конкретные проблемы бизнеса, но нельзя требовать от не привычных к деловому разговору политиков слишком многого сразу. Им ближе рассуждения о евразийском пути, нравственном возрождении, догоняющей модернизации или невидимой руке рынка. За этими рассуждениями политики проглядели, как выросло новое поколение предпринимателей, с новыми целевыми установками, ориентированное на развитие своего дела. Дать возможность этим людям раскрыть свой потенциал - вот политическая задача сегодняшнего дня. Решение именно этой задачи обеспечит и устойчивый экономический рост, и повышение благосостояния всех слоев населения. Только вот не похоже, что политики из старой затертой колоды способны это сделать.