Петр власов, павел быков.

Россия и китай обречены на сотрудничество.

"Что-то неладное происходит в китае", -- примерно такими заголовками наводнена сегодня западная пресса. Реформы исчерпали себя, экономика скоро начнет стагнировать, близок социальный взрыв. За последний месяц приговор китаю вынес не один десяток английских, американских и немецких изданий. По западным сми прокатилась мощная волна публикаций, лейтмотивом которых стала хлесткая фраза: "китай на грани краха".

Мощный pr против китая тем более неожидан, что, когда год назад премьер-министром китая стал чжу жунцзы, это было воспринято на западе с энтузиазмом. Говорящий по-английски бывший мэр шанхая, творец одной из первых в китае экономических зон, он казался именно тем человеком, который сможет провести либеральные реформы. И чжу действительно не обманул их надежд -- китай начал осуществлять невиданную по масштабам программу экономических реформ.

Причины нынешнего нажима на китай, возможно, в том, что первые результаты этих реформ оказались несколько иными, чем предполагали на западе. Реформа в китае оказалась далеко не либеральной. Более того, он уже начал "показывать зубы", еще более укрепив валютный контроль и приступив к тщательной экспертизе иностранных инвестиций. Портфельные инвесторы, которых мвф спасает по всему миру, в китае совершенно неожиданно оказались абсолютно беззащитными и уже начали терять свои капиталы.

Сквозняк с юга.

В декабре прошлого года ряд западных газет опубликовал информацию о том, что иностранные банки вскоре могут прекратить кредитование китая. Причиной стал отказ правительства кнр принять на себя долги одной из крупнейших корпораций, которые создавались в свое время для развития международной торговли и привлечения иностранного капитала -- guangdong international trust & investment corporation (gitic).

Провинция гуандун столетиями служила "южными воротами" в китай. Удобная бухта в устье реки сицзян превратила столицу провинции, город гуанчжоу, в самый важный порт и торговый центр на юге страны. Через него вела свою опиумную торговлю с китаем британская империя, именно здесь была создана одна из первых двух (вторая в шанхае) китайских специальных экономических зон. Эти "очаги либеральной экономики" должны были привлекать необходимую для экономического развития инвестиционную подпитку. Однако как только два года назад успехи "азиатских тигров" оказались под вопросом, подобные корпорации превратились в своего рода "черные дыры" китайской экономики, через которые происходила постоянная утечка капитала. Из примерно 50 млрд долларов, вывезенных из китая в прошлом году, большая часть ушла именно через гуандун.

Правительство чжу жунцзы заняло весьма жесткую позицию по отношение к иностранному капиталу, не желая делать кнр "золотым дном" для портфельных инвесторов. Более того, сильно ужесточен валютный контроль. Осенью прошлого года, когда gitic фактически оказалась банкротом, пекин, не считаясь с полугосударственным статусом корпорации, отказался принимать на себя ее долги. Хотя формально китайские власти были правы, их решение стало настоящим шоком для зарубежных инвесторов (представим, что российские власти отказались поддерживать сбербанк). В результате gitic закрылась, не заплатив по долгам примерно 4,3 млрд долларов.

Ликвидация gitic стала также хорошим поводом для пекина укрепить свое влияние в провинции -- экономическая свобода и избыток денег совсем не способствовали здесь идее "единого и неделимого" китая. Банкротство корпорации оказалось подлинной трагедией для всего региона. Если бы провинция гуандун была независимым государством, то сегодня она оказалась бы в положении не менее тяжелом, чем "азиатские тигры" в разгар первой волны кризиса в юго-восточной азии. Используя ресурсы всей страны, посылая чиновников-северян на юг "для укрепления исполнительной вертикали", китайское правительство начало восстанавливать контроль над фрондирующим югом.

Несмотря на остроту кризиса, отказ от оплаты долга gitic был, по-видимому, вполне оправдан. В противном случае пекин де-факто принял бы на себя ответственность за все подобные корпорации, стимулируя безответственные действия инвесторов. Во избежание сквозняков чжу жунцзы пришлось временно закрыть "южные ворота в китай".

Доброхоты.

Банкротство gitic -- прецедент болезненных, но необходимых перемен в экономической стратегии китайского руководства. Китаю сегодня действительно нелегко. Однако никаких новых социальных рисков помимо значительной и растущей безработицы, неравномерности развития различных провинций не появилось. Спору нет -- риски в связи с кризисом в азии обострились. Разработанный чжу жунцзы трехлетний план реформ столкнулся с серьезными трудностями. Безработица продолжает расти, в сельхозрайонах она достигает 120 млн человек (10 процентов всего населения). Реформа госсектора пробуксовывает, поскольку необходимое сокращение работающих в полтора-два раза приводит к падению спроса и затовариванию производителей (объем скопившейся на складах продукции оценивается суммой до 500 млрд долларов). Пока не удалось запустить широкомасштабную программу приватизации жилья, а без нее трудно осуществить планы по дальнейшей урбанизации страны. Создание фантастически емкого рынка ипотечного кредитования помогло бы вдобавок решить проблему "плохих" банковских долгов банков (от 5 до 20 процентов всех выданных займов).

Несмотря на ужесточение контроля и борьбу с незаконным вывозом капитала, только за последний год из страны, по западным оценкам, утекло около 50 млрд долларов, что ставит под удар стабильность юаня. Как сказал журналу business week один работающий в гонконге европейский банкир, "единственное, чем я занимаюсь в китае, это попытками забрать оттуда свои деньги".

Понятно, что западные политики и эксперты через мощный рупор сми навязывают китаю ультралиберальные рецепты назревших проблем типа полного открытия внутреннего рынка для иностранцев. Рецепты эти продавливаются с использованием стандартного набора мер давления -- от упреков в нарушении прав человека до обвинений в протекционизме и прозрачных намеков на чрезмерный профицит в торговле с сша, который может вскоре сократиться. "Или китай откажется от проводимой им политики, или его ожидает крах", -- говорят западные аналитики. Опыт распада ссср подсказывает, однако, совсем другой вывод.

Переход китайского кризиса в открытую форму, на первый взгляд, невыгоден западному бизнесу. Тем не менее длящийся уже почти два года, периодически обостряющийся глобальный кризис до сих пор не нанес серьезного удара по экономикам западных стран. Более того, экономическое поражение китая, и прежде всего девальвация юаня (западная пресса считает это делом решенным), может оказаться только на руку развитым странам за счет еще большего падения цен на сырье и открытия колоссального рынка, с которого моментально будут вытеснены внутренние производители. Да и стоимостной вес иностранных инвестиций в кнр немедленно вырастет.

Шанс.

Если у китая есть шанс "удержаться на грани", он во многом связан с россией. Чжу жунцзы в эти трудные дни прилетел именно в москву.

Сегодняшние встречи лидеров двух стран чем-то напоминают российско-китайский "медовый месяц" 50-х годов. Дело даже не в борисе ельцине, который на приеме прикладывал к своему сердцу руку китайского премьера. Готовившие визит мидовские эксперты, рассказывая о повестке дня, часто повторяли слово "доверие", и это, похоже, не просто дипломатическая фигура речи. Экономическая ситуация в обеих странах такова, что сегодня экономики россии и кнр во многом являются взаимодополняющими. Москва располагает тем, что нужно пекину (сырье и объемный рынок для ширпотреба), а китай может закупать в россии продукцию машиностроения. "Россия обречена на сотрудничество с китаем", -- сказал в день прилета чжу жунцзы первый вице-премьер юрий маслюков. В равной степени это утверждение справедливо и для китая.

У китайцев, похоже, действительно появились серьезные намерения в отношении россии. Если подписанные во время визита договоренности начнут осуществляться (в миде нас заверили, что это случится уже в 2000 году -- все уже учтено в плане "китайской пятилетки"), то вскоре 60 процентов потребляемого в китае газа и 15 процентов нефти будут поступать из сибири. "У китая ни с одной страной нет столь масштабной совместной энергетической программы, -- говорит один российский дипломат. -- Это демонстрирует очень высокий уровень доверия к россии и обеспечит нам резерв политической стабильности в международных отношениях".

Доверять россии китай во многом заставил план реформ чжу жунцзы. Для поддержания необходимых темпов роста экономики правительство планирует до 2002 года вложить в инфраструктурные проекты порядка 1 трлн долларов. Общественные работы помогут сохранить занятость населения при планируемом сокращении госсектора и продолжить урбанизацию китая прежними непостижимыми темпами. Однако китайская экономика на данный момент не располагает энергетическими мощностями, необходимыми для этого очередного "скачка". Китай все острее ощущает дефицит энергоресурсов.

Российские газ, нефть и электроэнергия, по замыслу чжу жунцзы, должны будут поднять северный китай -- этим решатся не только экономические, но и политические проблемы. Именно на севере находятся наиболее бедные, а потому социально опасные провинции, включая сепаратистский синьцзян-уйгурский автономный район.

Экономический подъем северного китая станет шансом и для россии. Перекачка сырья вовсе не приоритет. Энергетическое сотрудничество с китаем открывает нашим компаниям невиданные с советских времен возможности по поставке за рубеж своего оборудования. Вообразим один только неизбежный перевод китайской экономики на природный газ (на него сейчас приходятся всего 2 процента в энергобалансе страны). "Речь идет о миллиардах, а в перспективе десятках миллиардов долларов", -- говорит один из участников переговоров.

Страхи преувеличены.

Китай по-прежнему обладает невероятным потенциалом даже для чисто экстенсивного развития. Уровень урбанизации страны составляет всего 30 процентов, тогда как для развитых стран он колеблется в пределах 60-80 процентов. Только переселение китайцев в города (даже при нынешнем уровне технологического развития и структуре производства) и связанное с этим строительство жилья, рост индустриального сектора и спроса на промышленные товары создают возможность для удвоения ввп китая в обозримом будущем. Девальвация юаня также вовсе не неизбежна. Большой положительный внешнеторговый баланс (45 млрд долларов), значительные валютные резервы кнр (145 млрд долларов) вкупе с режимом ограниченной конвертируемости служат надежной защитой от спекулятивных атак на юань. Кроме того, власти кнр достигают эффекта девальвации косвенным путем, сократив с конца января налоги на доходы экспортеров аграрной и текстильной продукции и полностью отменив налоги с экспорта китайской электроники. (Любопытно, что подобные меры "в обход" шоковой девальвации специалисты "эксперта" предлагали для решения проблемы переоценки российского рубля в июле прошлого года -- см. Статью "бархатная девальвация" в n26 журнала за 1998 год.).

ЗАлог успеха китайских реформ -- сила центральной власти, отвечающей за все, что происходит в экономике. Будущее китая зависит от твердости руководства. Если правительству удастся сохранить контроль над страной, то "крах" может произойти совсем не там, где его ожидают.

В подготовке статьи принимал участие андрей галиев.