Владимир лисин*.

*Председатель совета директоров новолипецкого металлургического комбината.

Господство финансовой олигархии в стране бесславно закончилось. Пришло время определить стабильные правила игры для промышленных предприятий

только сумасшедший может сказать, что промышленность от кризиса выиграла. Но промышленность пострадала несравнимо меньше, чем финансовая сфера. По банкам "бегали" пустые деньги, не поступавшие в экономику. Для россии, страны, где 50% внутренних расчетов приходится на неплатежи, финансовый кризис не мог иметь тех же последствий, что, скажем, для германии, где вся промышленность работает на банковских кредитах.

Сейчас некоторые банки заняты тем, что придумывают, как поменьше заплатить кредиторам и побольше валюты вывезти. Промышленное предприятие просто физически не может самоликвидироваться таким образом. Ведь прокатный стан -- это не строчка в балансе.

Реформаторы слишком долго пытались определить законы российской экономики лабораторным способом. Брали отдельно взятую лягушачью лапку. К ней подносили электрод, лапка дергалась, экспериментатор с удовлетворением фиксировал, что, как и положено, она дергается. Но прыжки живой лягушки несколько отличаются от конвульсий отрезанной конечности.

Не было гибкости принятия решений, не было живого чувства экономического организма. Вместо этого были одни лозунги в известном стиле "даешь!" например, "даешь создание национальной банковской системы!" создали. А что создали? олигархов на свою голову.

Что такое банк? упрощенно говоря, это финансовый институт, который дает кредиты, размещает средства на депозитах и живет на разницу между процентами по депозитам и ссудам. Согласно этой довольно грубой схеме, промышленность имеет возможность получать долгосрочные кредиты, а население -- давать деньги в рост. Крупные российские банки работали и зарабатывали иначе, используя доступ к бюджетным средствам. Структура так называемого финансового рынка страны выглядела следующим образом: 75% российских денег приходилось именно на олигархов, а из оставшихся 25% процентов шестьдесят приходилось на расчетные банки, а остальное -- на "карманные" банки предприятий.

Олигархи, используя неограниченный, как тогда казалось, источник бюджетных средств, скупали промышленные компании, но делали это достаточно бессистемно. Своими империями олигархи управлять так и не научились. Все, что они сумели -- это получить под залог собственности кредиты на западе. И когда начался мировой финансовый кризис, им пришлось прийти в правительство и сказать: "вы знаете, мы, в общем-то, могли бы работать, но только в том случае, если нам не придется отдавать взятые кредиты".

Кстати, большинство "карманных" банков предприятий не сумело пережить кризис. Печальные примеры для нас, металлургов, -- "липецккредит" и "металлинвест". Лучше всех сегодня себя чувствуют именно расчетные банки, которые вели безрисковую политику.

Группа негласных хозяев российских финансов невероятно ослаблена, и ослаблена не какими-то злодеями извне, а собственной жадностью и саморазрушительной финансовой схемой, которую они же навязали российскому бюджету. Поднимают голову другие группы влияния -- промышленные предприятия, региональные власти, естественные монополии. Чем больше будет таких групп, тем лучше для экономики. Вместо "перетягивания одеяла", причем преимущественно в одну сторону, может образоваться вполне реальный баланс сил.

Что нужно сейчас? россии нужна внятная промышленная политика, разумная кредитно-денежная политика и правительство профессионалов. Промышленная политика -- это установление твердых правил игры и коренная реформа налоговой системы. Правительство кириенко обещало "перенести тяжесть налогового бремени с производителей на потребителей". В результате объем причитающихся с предприятий налогов вырос в два раза. Например, двукратное повышение ставок налога на землю ударило именно по промышленности. Потому что одно дело ларек, который стоит на полутора квадратных метрах, и совсем другое -- промышленное предприятие, у которого десятки гектаров.

Новое правительство уже готово вводить новые налоги. Потому что обязательная продажа 100% или 75% валютной выручки, да еще по нерыночному курсу, -- это не что иное, как еще один налог.

Второе, что нужно от правительства -- четкая долгосрочная экономическая программа. Не план, не ведомость, в которой расписано, сколько гаек производить, а сколько гвоздей. А некий инструмент, который будет гарантировать бизнесу, особенно производственному, стабильные правила игры.

Третье, что нужно -- это разумная кредитно-денежная политика. Если сейчас в результате эмиссии в экономику добавят деньги, обеспеченные, в конечном счете, произведенными продуктами, производство только вздохнет свободнее. Если эмиссия будет сделана для того, чтобы правительство завтра имело возможность перераспределять деньги, которых нет сегодня, это будет беда. Хотя бы потому, что при гиперинфляции банки опять не будут вкладывать деньги в производство, а будут употреблять их на спекуляции против многострадального рубля.

Российской экономике контролируемая девальвация полезна, а эмиссия вредна. Все эти меры может осуществить только жесткое правительство. Я имею в виду не жесткость административно- бюрократического толка, при которой выискивается, что бы у производителя отобрать, а жесткость технократов и экономистов, которые диктуют правила игры.